Петруччи догадывается, что тутъ измѣна. Онъ отворяетъ дверь и изо всей силы кричитъ:
-- На помощь! Помогите!
Вбѣгаетъ стража, и архіепископъ схваченъ.
Гдѣ же его спутники, изгнанники Перуджіи? Они заперты въ канцеляріи, гдѣ думали было спрятаться. Они закрыли за собою двери, не подозрѣвая, что замокъ можно открыть только съ помощью особаго ключа. Такимъ образомъ, они сами собой попали въ клѣтку.
На шумъ сбѣжались всѣ члены сеньоріи. Они замѣтили опасность, но они безоружны.
-- Бѣжимъ на кухню!-- кричитъ Петруччи.
Всѣ бросаются туда и вооружаются ножами, гонфалоньеръ хватаетъ вертелъ; въ его могучихъ рукахъ это кулинарное орудіе становится страшнымъ.
Заговорщики видятъ, что счастье ихъ покинуло. Старый Пацци въ отчаяніи бьетъ себя по лицу обѣими руками. Онъ бросается къ себѣ во дворецъ, гдѣ спрятано около сотня солдатъ, чтобы дать ему возможность бѣжать, а если это не удастся, то выдержать осаду. Туда же является и его племянникъ Франческино, весь въ крови отъ раны, которую онъ нанесъ самъ себѣ, добивая Джуліано.
-- Мессеръ Джакопо, вы глаза нашего рода, не покидайте насъ! Умоляю васъ, сдѣлайте послѣднюю попытку, поѣзжайте верхомъ во главѣ вашихъ людей! Я буду съ вами. Мы будемъ кричать: "Свобода! Да здравствуетъ свобода!" Можетъ быть, народъ услышитъ насъ!
Мессеръ Джакопо лишь качаетъ головой. Онъ знаетъ, что теперь отъ народа ждать нечего: -свобода не нужна ему. Но пусть будетъ такъ: онъ соберетъ своихъ людей, сядетъ на лошадь, но поѣдетъ одинъ, ибо Франческино отъ потери крови не можетъ держаться, въ сѣдлѣ.