Едва успѣлъ онъ крикнуть эти нечестивыя слова, какъ тѣло его уже качалось въ воздухѣ. Онъ умеръ съ тою же дерзкой отвагой, какой отличался всю жизнь.
Одинъ за другимъ попадаютъ Пацци въ тенета, разставленныя имъ по всей Тосканѣ. Оба священника, покушавшіеся убить Лоренцо, укрылись въ Вадіи. Народъ является туда за ними, оскорбляетъ монаховъ, которые указываютъ на неприкосновенность права убѣжища. Дѣло едва не доходитъ до того, чтобы обагрить кровью ихъ бѣлыя одѣянія. Обоихъ священниковъ бьютъ, лица ихъ распухаютъ. Затѣмъ имъ отрѣзываютъ носы и уши и въ такомъ видѣ отправляютъ на висѣлицу.
Монтессеко послѣ долгаго допроса отрубаютъ голову. Но убійцѣ Джуліано Бандини удалось бѣжать: обѣщано цѣлое состояніе тому, кто доставитъ его живымъ или мертвымъ. Но онъ бѣжитъ все дальше и дальше и останавливается наконецъ въ Константинополѣ. Въ полной увѣренности, что мстительная рука Лоренцо не достанетъ его здѣсь, онъ принимаетъ смерть отъ руки султана.
Однажды утромъ, когда члены Сеньоріи собрались на совѣтъ, передъ ними предсталъ какой-то человѣкъ и потребовалъ свиданія со старѣйшиною совѣта. То былъ простой горецъ изъ окрестностей Пистойи. На плечѣ онъ держалъ мѣшокъ изъ козьей шкуры.
-- Что тебѣ нужно?-- спросили его.
-- Я принесъ нѣчто для Сеньоріи въ доказательство вѣрности жителей Пистойи вашей Флоренціи.
Съ этими словами онъ открылъ мѣшокъ. Члены Сеньоріи заглянули туда и увидали тамъ отрубленную голову. Борода и волосы слиплись отъ крови, лицо было бѣло, какъ мраморъ, а въ раскрытыхъ глазахъ застыло выраженіе нечеловѣческаго ужаса.
То была голова Бартоломео Канцельери. Узнавъ о неудачѣ заговора, его сограждане убили его.
Теперь Фьямма была свободна. Этотъ ужасъ уже не грозилъ ей.
Когда улеглось волненіе, старшій изъ Медичи начинаетъ думать о пышномъ церемоніалѣ, которымъ должна быть почтена память его брата. Базилика св. Лаврентія, покровителя семьи Медичи, затянута чернымъ. Подъ чернымъ покрываломъ эта красивая церковь, отличающаяся простотой линій, напоминаетъ вдову, плачущую и молящуюся. Въ теченіе многихъ поколѣній она принимаетъ Медичи при ихъ появленіи на свѣтъ и послѣ ихъ смерти. Въ низкихъ коридорахъ ея крипты виднѣется саркофагъ Пьеро Медичи, украшенный бронзовыми цвѣтами работы Вероккіо. Далѣе, на простой надгробной плитѣ на полу высѣчена простая надпись, увѣковѣчивающая память основателя славы Медичи, Отца Отечества, Косьмы Медичи. Каждый можетъ попирать ногами его имя: такова была послѣдняя воля усопшаго, въ которой сказалось и христіанское смиреніе, и княжеское честолюбіе. У ногъ его покоится скульпторъ Донателло, котораго онъ такъ любилъ. Они почіютъ вмѣстѣ, художникъ съ божественнымъ талантомъ и великій купецъ съ душою принца.