Майльсъ отвернулся, чтобъ не видѣть ея горя.
-- Я очень сожалѣю, сказалъ Себастьянъ, вставая:-- что вы не хотите мнѣ позволить сдѣлать для васъ что-нибудь; вы совершенно ошибаетесь, если считаете для себя униженіемъ принять подобную помощь.
-- Я никогда этого не говорилъ, отвѣчалъ холодно Майльсъ.
-- Вы не безъ самолюбія, продолжалъ Себастьянъ, уставляясь своими глазами на Майльса, щеки котораго покрылись румянцемъ, хотя голова была попрежнему опущена: -- человѣкъ безъ самолюбія не стоитъ ни гроша. Еслибъ вы мнѣ позволили, то я вамъ указалъ бы путь къ удовлетворенію вашего самолюбія. Конечно, тутъ потребовалась бы борьба, но вы одинъ изъ тѣхъ людей, которые именно созданы для борьбы; вы ее любите. Нѣсколько лѣтъ отсутствія изъ Англіи и тяжелой работы въ должности, вполнѣ вамъ соотвѣтствующей, дали бы вамъ возможность вернуться потомъ сюда совершенно новымъ человѣкомъ, способнымъ достичь всего, чего бы вы желали. Не забывайте, что для человѣка мужественнаго и съ твердой волей н ѣ тъ ничего невозможнаго. Неужели васъ это не соблазняетъ? Или вы предпочитаете остаться въ Тансопѣ въ своемъ безъисходномъ положеніи безъ всякой надежды улучшить свою судьбу и судьбу вашихъ сотоварищей-рабочихъ? Я никакъ не могу этому повѣрить.
Почти безсознательно Себастьянъ сбросилъ съ себя свою обычную маску равнодушія и говорилъ съ жаромъ. Онъ подошелъ къ Майльсу и положилъ ему руку на плечо. Глаза ихъ встрѣтились. Майльсъ былъ пораженъ до глубины сердца словами Себастьяна, которыя вполнѣ согласовались съ его желаніями, еще болѣе усиленными его любовью и сознаніемъ ея неосуществимости. Уѣхать изъ Тансопа и получить занятіе, которому онъ могъ бы предаться со всей своей энергіей, было бы самымъ лучшимъ исходомъ изъ теперешней насильственной праздности, тяготившей его душу. Притомъ, внѣ Англіи онъ могъ проложить себѣ дорогу и завоевать себѣ положеніе въ обществѣ, онъ могъ вернуться совершенно инымъ человѣкомъ, съ большимъ состояніемъ или, по крайней мѣрѣ, со средствами и тогда онъ былъ бы въ возможности, наконецъ, открыться въ своей любви къ Адріеннѣ. Но въ то время она могла уже быть женою Себастьяна Малори и въ такомъ случаѣ помощь, оказанная ему Себастьяномъ, только увеличила бы его горе, униженіе и отчаяніе. Поэтому, съ саркастическимъ, принужденнымъ смѣхомъ онъ оттолкнулъ руку Себастьяна и произнесъ почти сердитымъ тономъ:
-- Вы никогда меня въ этомъ не убѣдите. Это потерянный трудъ.
-- Отчего вы такъ упрямы? воскликнулъ Себастьянъ, выведенный изъ себя отъ гнѣва: -- имѣете вы какія-нибудь личныя причины?
-- Да, отвѣчалъ Майльсъ, смотря ему прямо въ глаза.
Себастьянъ открылъ ротъ, но слова, которыя онъ хотѣлъ произнести, замерли на его устахъ. Онъ замолчалъ съ непріятнымъ сознаніемъ претерпѣнной неудачи.
-- Ну, если вы рѣшительно не хотите, то и разговору конецъ, произнесъ онъ послѣ продолжительнаго молчанія:-- но я увѣренъ, что вы не правы и что вы вскорѣ раскаетесь. Если это случится, если вы измѣните свое мнѣніе, то дайте мнѣ знать. Я никогда не беру назадъ своего слова и всегда буду радъ исполнить свое обѣщаніе.