И добрый старикъ дружески протянулъ свою руку. Тронутый его добротою, Майльсъ крѣпко сжалъ ее и не могъ промолвить слова отъ волненія. Пасторъ указалъ ему маленькую заднюю дверь, изъ которой онъ могъ выйти незамѣченный толпою. Онъ снова очутился на улицѣ съ бѣлымъ билетомъ и маленькой суммой денегъ въ рукахъ. Послѣ утѣшительныхъ словъ пастора Понсонби, онъ пересталъ ощущать страшную агонію стыда, но чувствовалъ себя совершенно уничтоженнымъ и безпомощнымъ.
Машинально идя домой, онъ поворачивалъ въ рукахъ деньги. Вдругъ ему пришла въ голову мысль, что ему надо на эти деньги купить себѣ пищи. Какъ, пищи для себя? Это ему показалось страннымъ и смѣшнымъ, но онъ все-таки вошелъ въ лавку и купилъ хлѣба и сыра. Потомъ онъ продолжалъ свой путь.
Проходя мимо двери одного дома, онъ увидалъ маленькую дѣвочку, которая, сидя на ступени, горько плакала.
-- Что съ тобою, дитя? спросилъ онъ, останавливаясь.
-- Мнѣ... ѣсть хочется, отвѣчалъ ребенокъ, всхлипывая.
-- Ѣсть хочется! произнесъ онъ вдругъ, сознавая, что не даромъ, не для одного себя перенесъ ужасную пытку: -- ты не завтракала?
-- Нѣтъ.
-- А почему?
Въ эту минуту въ дверяхъ показалась очень худощавая и бѣдно одѣтая, но опрятная женщина съ младенцемъ на рукахъ.
-- Ступайте домой, сэръ, сказала она:-- стыдно такой большой барышнѣ плакать на улицѣ! Твой отецъ принесетъ что нибудь поѣсть. Ступай въ комнату и не плачь.