"Знаете ли вы, въ какомъ находитесь положеніи? Знаете ли, кому вы обязаны своимъ мѣстомъ? Вашему другу, мистеру Себастьяну Малори. Спросите его и онъ самъ скажетъ, что его голосъ и голосъ пастора Понсонби, котораго онъ расположилъ въ вашу пользу, доставили вамъ это мѣсто. А я думалъ, что вы рѣшились ничѣмъ не быть ему обязаннымъ. Знаете ли вы, что, несмотря на всѣ его прекрасныя увѣренія, онъ подкапывается подъ васъ и если вы не овладѣете совершенно извѣстной молодой особой или не откажетесь отъ нея окончательно, вы вскорѣ останетесь въ дуракахъ? Я говорю это потому, что всѣмъ извѣстно, какими большими друзьями вы были съ этой особой. Спросите кого угодно въ Тансопѣ о томъ, что говорятъ про васъ обоихъ и вы увидите, что все, написанное мною, чистая правда. Вамъ остается одинъ способъ выйти изъ этого затруднительнаго обстоятельства -- это уѣхать отсюда. Я живо интересуюсь вами и совѣтую вамъ этотъ исходъ, предполагая, что вамъ горько думать, что, по вашей милости, объ ней такъ говорятъ. Конечно, вы вольны принять мой совѣтъ или нѣтъ, но я думаю, что нѣтъ сомнѣнія, который изъ этихъ двухъ путей самый благородный и истинно христіанскій.

"Доброжелатель".

Прочитавъ письмо, Майльсъ положилъ его на столъ, дрожа всѣмъ тѣломъ. Онъ не старался отгадать, кто написалъ письмо. Многое въ немъ казалось ему справедливымъ. Значитъ, любовь Себастьяна къ Адріеннѣ не была иллюзіей, плодомъ его разстроенной фантазіи. Ничего не говорилось противъ нея, а только осуждалось его поведеніе и намекалось на скандальные толки о ней. Ему совѣтовали провѣрить свѣдѣнія, сообщаемыя письмомъ и самому убѣдиться въ истинѣ; этотъ вызовъ былъ вполнѣ правильный и честный.

Тотъ фактъ, что онъ былъ обязанъ своимъ мѣстомъ Себастьяну Малори, уже теперь не могъ, какъ прежде, вывести его изъ себя. Мысль, что Себастьянъ Малори подкапывался подъ него, показалась ему столь комичной, что онъ улыбнулся, несмотря на свое мрачное состояніе. Если Себастьянъ, хотѣлъ ухаживать за Адріенной, а она хотѣла допустить это ухаживаніе, то кто же могъ помѣшать имъ? По крайней мѣрѣ, онъ не имѣлъ на это никакого права. Все это были пустяки и онъ на этихъ пунктахъ долго не останавливался, но остальная часть письма возбудила въ немъ ужасъ, отвращеніе, ярость. Какъ! за нимъ и Адріенной слѣдили, ихъ дружескія отношенія истолковывались въ дурную сторону и про нее ходили скандальные слухи? Это привело его въ тупикъ. Онъ думалъ, что находится во снѣ и что его душитъ страшный кошмаръ. Его сердце и безъ того тревожно ныло, но этотъ ударъ его окончательно сразилъ.

Однако, ему надо было идти на работу, и, сунувъ письмо въ карманъ, онъ направился въ контору комитета. Какъ онъ исполнилъ свои обязанности, онъ не съумѣлъ бы сказать. По счастью, Адріенны тамъ не было, а то онъ не вынесъ бы своихъ страданій.

Въ двѣнадцать часовъ онъ возвратился домой. Проходя по Городскому Полю, онъ встрѣтилъ Гарри Ашворта. Это былъ красивый молодой человѣкъ лѣтъ двадцати пяти, получавшій до погрома хорошее жалованье, и большой другъ Майльса и Эдмунда. Онъ часто посѣщалъ ихъ и Мэри очень любила его общество, хотя разговаривать съ нимъ было очень тяжело, потому что онъ былъ почти совсѣмъ глухъ. Сосѣди иногда поговаривали о Гарри, какъ о будущемъ женихѣ молодой дѣвушки, но доселѣ между ними не было еще никакихъ объясненій въ любви.

-- Майльсъ, что съ вами? спросилъ Гарри, пораженный болѣзненнымъ видомъ своего товарища.

-- Ничего, отвѣчалъ Майльсъ, но вдругъ въ головѣ его блеснула мысль о повѣркѣ письма и онъ прибавилъ: -- нѣтъ, я лгу, меня кое-что очень тревожитъ. Скажите, Гарри, вы мой другъ?

-- Еще бы, Майльсъ!

-- Такъ докажите мнѣ это на дѣлѣ. Пойдемте ко мнѣ, я вамъ кое-что покажу.