-- Они хорошія дѣти?
-- Да, настолько хороши, насколько это дозволяютъ родители.
-- То есть какъ?
-- Мистеръ и мистрисъ Галовей пропитаны новыми идеями во всемъ, не исключая воспитанія дѣтей. Новѣйшая педагогическая теорія утверждаетъ, что дѣти всегда хороши, если имъ предоставить полную свободу, и что если они дурны, то въ этомъ виноваты другіе. По этому я и говорю, что они хороши настолько, насколько имъ это дозволяютъ ихъ родители.
-- И конечно, это вы -- эти другіе, которые во всемъ виноваты? спросилъ онъ, желая вырвать у нея жалобу на свою судьбу, чтобъ имѣть право пожалѣть ее и высказать свое нѣжное сочувствіе.
-- О, нѣтъ, отвѣчала она очень весело: -- я рѣдко виновата; они меня очень любятъ, но выражаютъ это часто смѣшнымъ образомъ. Вотъ почему я не могу никого видѣть ранѣе четырехъ часовъ. Но въ четыре часа я съ ними разстаюсь. Съ стѣсненнымъ сердцемъ, прибавила она съ улыбкой, которая очень разсердила Себастьяна, такъ какъ онъ не могъ разобрать, искренняя ли она была, или принужденная: -- но все-таки разстаюсь.
-- Присядьте и разскажите мнѣ всѣ подробности о вашей теперешней жизни, сказалъ онъ, собравшись съ силами; въ голосѣ его звучалъ нѣжный упрекъ.
-- Нѣтъ, благодарю васъ, отвѣчала она гордымъ тономъ, считая, что не онъ могъ ее упрекать, а она съ матерью его за долгое забвеніе:-- намъ ужь пора. Мы должны ѣхать въ дилижансѣ Парка Викторіи, а онъ пройдетъ черезъ три минуты. Ну, Джаки, Эми, Тедди! Идемте скорѣе.
Дѣти быстро окружили ее, оспаривая другъ у друга честь взять ее руку. Очевидно, они ее очень любили. Она была очень рада, что Себастьянъ это видѣлъ. Онъ теперь не станетъ такъ сожалѣть объ ней.
-- Прощайте, сказала она.