-- У насъ маленькая квартира и мы никого не принимаемъ, произнесла Елена въ смущеніи.
-- Но вѣдь, миссъ Спенслей, это не причина, чтобъ отказать мнѣ отъ дома. Вы, кажется, смѣетесь надо мною, какъ и прежде.
Елена прикусила губу и быстро отвернулась, словно висѣвшая напротивъ картина сосредоточила на себѣ все ея вниманіе.
-- Неужели вы серьёзно не желаете, чтобъ я бывалъ у васъ? спросилъ Себастьянъ, обиженный однимъ предположеніемъ о подобной чудовищности.
-- Если вы дѣйствительно хотите пріѣхать къ намъ, то мы будемъ очень рады васъ видѣть, сказала гордо Елена:-- но вамъ будетъ очень неудобно это сдѣлать, потому что я возвращаюсь домой только послѣ четырехъ часовъ, а мама...
-- Послѣ четырехъ! Хорошо, я запомню. Вечера теперь длинные, и поѣзды въ Тансопъ отходятъ до полуночи. А какъ здоровье мистрисъ Спенлей?
-- Очень хорошо, благодарю васъ.
-- Вы привели эту маленькую публику смотрѣть на картины? продолжалъ Себастьянъ, не смѣя разспрашивать молодую дѣвушку объ ея теперешней жизни.
Дѣйствительно, въ ней было что-то воздерживавшее отъ всякой фамильярности. Теперь уже прошла первая минута смущенія и она держала его своей гордой осанкой на приличномъ разстояніи. По всему было видно, что она уже перестала быть прежней увлекающейся дѣвушкой, и стала настоящей женщиной.
-- Да, отвѣчала спокойно Елена: -- мы пріѣхали посмотрѣть картины. Это мои ученики.