-- Ну, а теперь что будетъ, когда мы встрѣтились? спрашивалъ онъ себя, отправляясь на станцію желѣзной дороги:-- я не знаю, чѣмъ это кончится, но ты, Елена, посмотришь на меня иначе, или...
III.
Подъ дождемъ.
Прошло три недѣли. Августъ близился къ концу; дождь шелъ проливной. Цѣлое утро Елена Спенслей возилась съ своими учениками, которые, благодаря дурной погодѣ и невозможности пойти гулять, вымѣщали на бѣдной гувернанткѣ свое неудовольствіе. Они были недурныя дѣти, даже въ нихъ были зачатки, изъ которыхъ могли образоваться очень хорошія дѣти, но, по выраженію Елены, они были настолько хороши, насколько имъ позволяли родители. Они видѣли, что всѣ въ домѣ плясали подъ ихъ дудку, знали свою силу и согласно съ этимъ дѣйствовали.
По окончаніи уроковъ, Елена старалась ихъ позабавить, но эти забавы дѣйствовали очень печально на нее, и крикъ, шумъ, ссоры дѣтей изъ-за обладанія какими-то старыми игрушками довели ее до одуренія. Наконецъ, раздался звонокъ къ завтраку мистрисъ Галовей и обѣду дѣтей. Птенцы Елены бросились гурьбой въ столовую и на время забыли все въ сладостномъ жеваніи.
Послѣ завтрака, Елена возвратилась въ классную, а дѣти остались на время внизу у матери. Она сѣла у окна и, опершись подбородкомъ на руку, стала смотрѣть на виднѣвшійся вдали паркъ съ мокрыми деревьями и мрачными домами. На глазахъ ея навернулись слезы, но она удержалась отъ сантиментальничанія и съ улыбкой сказала себѣ:
-- Какъ глупа я была, ожидая его. Это просто былъ минутный капризъ. Онъ отъ природы очень учтивъ, т. е. лицемѣренъ и не можетъ сказать что-либо грубое, еслибъ и захотѣлъ. Но енъ, конечно, болѣе никогда не пріѣдетъ. Глупо было, что я ему такъ обрадовалась. Я могла предчувствовать, что его посѣщеніе только будетъ источникомъ горя и разочарованія. Жаль, что я его встрѣтила. Я уже почти перестала думать о немъ, теперь же онъ вѣчно передъ мною, а у него есть много о чемъ думать. Зачѣмъ онъ провелъ у насъ вечеръ, увлекъ меня въ невѣдомый свѣтлый міръ и заставилъ полюбить себя? Зачѣмъ онъ спросилъ моего совѣта, точно онъ въ немъ нуждался? Это было не хорошо. Но я все-таки дура. Я всегда была дурой. Онъ не легкомысленный вѣтренникъ, нѣтъ. А просто его жизнь полна, а моя пуста, и то, что для него составляетъ случайную встрѣчу, маловажный долгъ приличія, для меня важное событіе, сосредоточивающее на себѣ всѣ мои мысли. Какъ бы желала имѣть какую-нибудь работу, которая наполняла бы всю мою жизнь. Это занятіе съ дѣтьми мнѣ не годится, оно недовольно поглощаетъ мою жизнь. Особенно съ тѣхъ поръ, какъ я узнала, что онъ хочетъ сдѣлать себѣ имя и пріобрѣсть вліяніе, мнѣ не сидится спокойно. Я также должна дѣйствовать. Не можетъ быть, чтобы я не нашла себѣ работы, которая излечила бы меня отъ этого сантиментальнаго безумія. Да, я найду такую работу, или умру.
Въ эту минуту дверь заскрипѣла и въ комнату вошла мистрисъ Галовей.
-- Что вы тутъ дѣлаете, миссъ Спенслей? сказала она:-- вы все задумываетесь. Это очень дурная привычка, приводящая ко всякаго рода глупостямъ.
-- Неужели!