Окна наружнаго фасада были отворены. Засунувъ руки въ карманъ, старикъ задумчиво смотрѣлъ на закатъ солнца и въ полголоса что-то насвистывалъ.
Майльсъ остановился. Но въ ту же минуту и Брандонъ обернулся. Они узнали другъ друга. Старый слуга провелъ въ Тансопѣ уже три дня и слышалъ о блестящей перемѣнѣ въ судьбѣ молодого рабочаго, а потому почтительно снялъ передъ нимъ шляпу. Майльсъ поздоровался съ нимъ и, облокотясь на калитку, спросилъ:
-- Вы живете въ Тансопѣ?
-- Нѣтъ, сэръ. Я пріѣхалъ сюда только на нѣсколько дней по дѣлу.
Майльсъ былъ очень радъ, что имѣлъ, наконецъ, случай и возможность узнать что-нибудь объ Адріеннѣ.
-- Имѣете вы какія-нибудь свѣдѣнія о миссъ Блиссетъ, послѣ смерти ея отца? спросилъ онъ.
-- Имѣю ли я объ ней свѣдѣнія? произнесъ съ удивленіемъ Брандонъ:-- но я у нея служу, сэръ.
-- Вы у нея служите? повторилъ машинально Майльсъ.
-- Да. Когда умеръ мой покойный господинъ, Миссъ Блиссетъ очень милостиво объяснила мнѣ, что желаетъ сохранить меня на своей службѣ, если я не имѣю ничего противъ этого. Я, конечно, не имѣлъ ничего противъ. Вотъ уже тринадцать лѣтъ, какъ я служу ея семейству и надѣюсь, что никогда не буду служить другимъ господамъ.
-- Я этого не зналъ и очень радъ слышать, что вы у нея служите. Она должна нуждаться въ другѣ.