-- Черезъ три дня, сэръ.
-- И тогда домъ будетъ пустой?
-- Да, сэръ.
Наступило молчаніе. Сердце Майльса сильно билось. Брандонъ смотрѣлъ на него вопросительно, какъ бы ожидая дальнѣйшихъ разспросовъ или порученія. Но Майльсъ не смѣлъ этого сдѣлать; онъ помнилъ, какъ онъ оставилъ безъ всякаго вниманія ея просьбу, переданную ему сестрою. Во всѣхъ обстоятельствахъ ежедневной жизни, онъ былъ очень находчивъ и практиченъ, но какъ только дѣло касалось его любви къ Адріеннѣ, онъ становился застѣнчивымъ, нервнымъ, трусливымъ. Послать ей съ старымъ слугою просто поклонъ казалось ему пошлой дерзостью, послѣ того, что произошло между ними. Еслибъ онъ самъ могъ ее увидать, и она удостоила бы его разговоромъ, то, можетъ быть, онъ собрался бы съ силами, покаялся бы въ своей винѣ и попросилъ бы у нея прощенія, но онъ не могъ ничего передать ей на словахъ, черезъ третье лицо.
Онъ сказалъ еще нѣсколько словъ Брандону и потомъ, пожелавъ ему доброй ночи, удалился. Добрый старикъ былъ очень удивленъ подобной забывчивостью молодого человѣка въ отношеніи миссъ Блиссетъ и пробормоталъ съ негодованіемъ:
-- И этотъ человѣкъ, такъ-часто сиживалъ у насъ и смотрѣлъ на барышню масляными глазами.
Вернувшись домой, Майльсъ рѣшилъ, что онъ не пойдетъ болѣе въ Бэкеръ-Стритъ, пока тамъ находится Брандонъ. Онъ рисовалъ себѣ картину той жизни, которую вела Адріенна въ Лондонѣ; она имѣла много друзей, посѣщала Малори и была счастлива; по крайней мѣрѣ, Брандонъ не намекнулъ, чтобъ она была несчастлива. Что было бы съ нимъ, еслибъ онъ встрѣтилъ ее въ Лондонѣ, на улицѣ или въ гостинной. Онъ такъ гнусно поступилъ съ нею, что не имѣлъ даже права подойти къ ней, какъ къ знакомой. Онъ сдѣлалъ ужасную, непоправимую ошибку, отвернувшись отъ нея, когда она сама вызывала его на любовь, а этотъ вызовъ былъ, такъ какъ никогда не было ничего между нею и Себастьяномъ Малори. Послѣдовавшее съ тѣхъ поръ съ ея стороны мертвое молчаніе доказывало, какъ она отнеслась къ его непростительному поступку.
Мрачныя мысли тѣснились въ его головѣ. Какая ему была польза въ его теперешнемъ одинокомъ благосостояніи? Съ радостью промѣнялъ бы онъ окружавшее его довольство на одинъ вечеръ въ Стонгэтѣ, какъ въ старину, за одинъ взглядъ Адріенны, въ которомъ подразумѣвалось столько блаженства. Онъ готовъ былъ бросить въ окно все, что имѣлъ, отказаться отъ своего блестящаго положенія и начать съизнова жизнь простымъ рабочимъ, еслибъ только онъ могъ этимъ пріобрѣсти ея нѣжный взглядъ, услышать ея бархатный голосъ, произнесшій однажды въ воскресный вечеръ: "О, Майльсъ!". Но этому уже никогда, не повториться. Она также нашла, что Тансопъ не мѣсто для нея. Она никогда болѣе не вернется въ Стонгэтъ и этотъ дорогой его сердцу домъ останется пустымъ, и мрачнымъ. При этой мысли онъ вдругъ почувствовалъ неотразимое желаніе жить въ этомъ домѣ. Но, быть можетъ, Себастьянъ Малори его уже отдалъ въ аренду другому лицу? Майльсъ тотчасъ написалъ ему письмо и самъ отнесъ его въ почтовый ящикъ. Въ этомъ письмѣ онъ съ большимъ жаромъ объяснялъ, что желалъ бы взять въ аренду Стонгэтъ, если Малори еще имъ не распорядился, и согласенъ былъ заплатить какую угодно цѣну, хоть половину получаемаго имъ содержанія. Кромѣ того, всѣ передѣлки и ремонтъ онъ бралъ на свои счетъ, а главное, онъ просилъ отвѣта поскорѣе.
Съ возвратной почтой онъ получилъ отвѣтъ:
"Любезный Гейвудъ,