"Я увѣренъ, что они не ладятъ между собою", подумалъ онъ.
Въ эту минуту послышались въ конторѣ шелестъ шелковаго платья и женскій голосъ, небрежно отвѣчавшій на подобострастныя привѣтствія Вильсона. Майльсъ невольно поднялъ голову. Онъ часто видалъ мистрисъ Малори, но она его видѣла въ первый разъ и посмотрѣла ему прямо въ глаза.
Это была красивая женщина лѣтъ сорока шести, казавшаяся гораздо моложе своего возраста; наружность ея была бы очень пріятная, еслибъ не морщины у глазъ и рта, выражавшія высокомѣріе и лукавство. Большого роста и довольно полная, она отличалась блѣднымъ, матовымъ лицомъ. Одѣта она была очень богато, вся въ черномъ.
Осмотрѣвъ Майльса съ головы до ногъ, она обернулась къ Вильсону и спросила:
-- Тутъ мистеръ Сутсклифъ?
-- Къ сожалѣнію, нѣтъ. Онъ уѣхалъ въ Болтонъ и не вернется ранѣе вечера.
-- О! произнесла она, какъ бы обдумывая, что-то и потомъ прибавила:-- дайте мнѣ бумаги, о которыхъ мистеръ Сутсклифъ говорилъ надняхъ. Онѣ, конечно, готовы. Я возьму ихъ съ собою и разсмотрю дома.
Между тѣмъ, Майльсъ снова углубился въ свои счеты, очень недовольный, что, несмотря на всѣ его усилія, онъ не могъ считать и прислушивался какъ бы противъ своей воли къ голосу мистрисъ Малори.
-- Сейчасъ, сударыня, отвѣчалъ Вильсонъ:-- бумаги эти, вѣроятно, въ комнатѣ мистера Сутсклифа. Неугодно ли вамъ присѣсть, пока я ихъ найду.
-- Нѣтъ, я и такъ подожду, только поторопитесь, отвѣчала мистрисъ Малори, выведенная изъ терпѣнія подобострастіемъ Вильсона, которое еще хуже подѣйствовало на Майльса.