Слушая ее, Майльсъ буквально странствовалъ съ нею по чужестраннымъ столицамъ, мелкимъ городамъ и селеніямъ, по шумнымъ, веселымъ минеральнымъ водамъ и уединеннымъ живописнымъ альпійскимъ долинамъ. Онъ совершенно забылъ, гдѣ онъ и сознавалъ только присутствіе Адріенны, жилъ ея жизнью.

По ея словамъ, было два брата, изъ которыхъ ея отецъ младшій, а дядя старшій. У нихъ не было никакой родни и они наслѣдовали отъ родителей очень скудное достояніе. Оба они были одарены отъ природы, но совершенно различными способностями. Ея отецъ, Адріанъ, былъ артистъ до мозга костей, а ея дядя, Ричардъ, хотя также отличался художественными вкусами, но скорѣе въ аналитическомъ и критическомъ, чѣмъ въ синтетическомъ родѣ; кромѣ того, онъ одно время былъ практическимъ дѣльцомъ и нажилъ денегъ; онъ былъ не богатъ, но вполнѣ обезпеченъ. Ея же отецъ имѣлъ даръ бросать деньги, а не наживать ихъ. Братья разстались въ юности. Адріанъ, какъ только онъ сдѣлался самъ себѣ господиномъ, бросилъ родину и отправился въ Германію, гдѣ сталъ изучать музыку, которую онъ страстно любилъ.

Потомъ онъ путешествовалъ безъ опредѣленной цѣли года три по различнымъ странамъ и снова возвратился въ Германію, полюбилъ красивую, умную, но бѣдную дочь ученаго профессора и женился на ней. Тутъ явилось сознаніе недостаточности средствъ и желаніе увеличить ихъ побудило его пуститься въ спекуляціи, совершенно для него непонятныя; мыльный пузырь лопнулъ и онъ черезъ годъ послѣ своей женитьбы совершенно раззорился. Жена его умерла, родивъ Адріенну, которая, такимъ образомъ, никогда не знавала материнскихъ ласкъ. Отецъ ея приписалъ смерть жены своей безумной расточительности и сталъ послѣ ея смерти совершенно другимъ человѣкомъ. Онъ долженъ былъ зарабатывать кусокъ хлѣба для себя и своего ребенка, но не поселился въ какомъ-нибудь одномъ мѣстѣ, а велъ кочевую жизнь. Едва ли находился въ Европѣ значительный городъ, который не видѣлъ въ своихъ стѣнахъ Адріенну или беззаботнымъ ребенкомъ или молодой дѣвушкой, преждевременно удрученной заботами; кромѣ того, она близко знала много уединенныхъ уголковъ въ итальянскихъ горахъ, тюрингенскомъ лѣсѣ, на солнечныхъ полянахъ Франціи и на берегу Рейна, о которыхъ не упоминаетъ даже Бэдекеръ. Неудержимый духъ скитанія гналъ музыканта съ дочерью и скрипкой съ мѣста на мѣсто и не давалъ ему нигдѣ поселиться надолго. Какъ только интересъ новизны исчезалъ, всякая мѣстность становилась ему противной и онъ отправлялся далѣе въ своихъ поискахъ -- чего? Часто еще ребенкомъ Адріенна задавала себѣ этотъ вопросъ и грустно отказывалась на него отвѣчать.

По временамъ, у него бывали деньги и онъ тогда осыпалъ дочь подарками, но чаще всего они терпѣли бѣдность, самую страшную, грязную, отвратительную бѣдность. Настроеніе духа несчастнаго музыканта было обыкновенно мрачное и только иногда онъ предавался какой-то дикой веселости. Онъ былъ гордъ до щепетильности и отталкивалъ отъ себя нетолько людей дѣловыхъ, но друзей и учениковъ.

Адріенна имѣла много учителей и самыхъ разнообразныхъ, такъ что ея воспитаніе было довольно тщательное и далеко не рутинное. Особое вниманіе, конечно, было обращено отцемъ на ея музыкальное образованіе. Во Флоренціи, гдѣ они жили болѣе, чѣмъ гдѣ-либо, около года, она странствовала по картиннымъ галлереямъ съ добрымъ старымъ живописцемъ, который внушилъ ей страсть къ великимъ произведеніямъ Джіотто и Микель-Анджело. Въ Парижѣ молодой пламенный демократъ, писавшій на чердакѣ проэктъ образцовой республики, внушилъ ей любовь къ свободѣ. Въ Боннѣ, старый профессоръ въ халатѣ и очкахъ, научилъ ее основамъ латинскаго и греческаго языковъ. Но главнымъ ея наставникомъ былъ странный на взглядъ, но чрезвычайно способный берлинскій профессоръ философіи и литературы, который очень полюбилъ ее и передалъ ей значительную часть своихъ знаній. Благодаря этому, она была хорошо знакома съ философіей и ея терминологіей, такъ что впослѣдствіи могла легко помогать дядѣ въ его литературномъ трудѣ.

Два года передъ тѣмъ, ея отецъ умеръ и только передъ его смертью она узнала, что у нея есть хоть одинъ родственникъ на землѣ. Отецъ оставилъ ей письмо къ этому дядѣ и вотъ какъ она очутилась въ домѣ мистера Ричарда Блиссета.

-- Какъ онъ васъ принялъ? спросилъ Майльсъ съ пламеннымъ интересомъ.

-- Меня обдало холодомъ при видѣ его блѣднаго, неподвижнаго лица. Онъ молча прочелъ письмо моего отца, и въ первый день даже не сказалъ, былъ ли онъ радъ меня видѣть или нѣтъ, а только на слѣдующее утро объявилъ, что отецъ мой проситъ его пріютить меня, пока я не найду себѣ подходящаго занятія. Къ этому онъ прибавилъ, что если я согласна жить у погребеннаго за-живо старика и помогать ему въ его занятіяхъ, то онъ дастъ мнѣ кровъ, пищу и извѣстную сумму въ годъ. Я съ благодарностью приняла его предложеніе и никогда въ этомъ не раскаялась. Я надѣюсь, что и онъ мною доволенъ.

-- Вы счастливы?

-- Насколько это возможно. Много значитъ уже не быть несчастнымъ.