-- Состоянія, которыми пользуются эти молодые люди, были нажиты, вѣроятно, трудомъ, не менѣе дѣятельнымъ и напряженнымъ, чѣмъ вашъ.
-- Но сами они все-таки никогда не работали.
-- Положимъ, что вы наживеге большое состояніе и захотите оставить его своему сыну, котораго воспитаете нарочно съ цѣлью хорошо воспользоваться накопленнымъ вами богатствомъ; что бы тогда вы сказали, еслибъ вдругъ законъ помѣшалъ вамъ исполнить ваше желаніе и раздѣлилъ бы ваши трудовыя деньги между неизвѣстными вамъ рабочими?
-- Вы бросаетесь въ крайность.
-- Нисколько. Я думаю, что вы никогда безпристрастно и трезво не взглянули на этотъ предметъ. Отвѣтьте мнѣ только на одинъ вопросъ: положимъ, что рабочій средній, обыкновенный рабочій, получитъ часть вашихъ денегъ, не нажитыхъ имъ трудомъ, а упавшихъ ему съ неба, неужели вы думаете, что онъ употребитъ ихъ лучше и съ большей пользой, чѣмъ тѣ юноши, о которыхъ мы только что говорили? Неужели вы думаете, что эти деньги пошли бы ему въ прокъ и сдѣлали бы его болѣе честнымъ, трезвымъ, стойкимъ, уважающимъ себя и вообще болѣе достойнымъ человѣкомъ?
Говоря это, она пристально смотрѣла на Майльса и онъ чувствовалъ, что возраженія замирали на его губахъ.
-- О, продолжала Адріенна:-- вы, рабочіе, кажется не понимаете, какъ благороденъ вашъ трудъ самъ по себѣ. Вы только видите вокругъ себя богатыхъ людей и громко требуете доли ихъ богатства. Но вы не сознаете, какъ гибельно отозвалось бы на васъ подобное случайное обогащеніе.
Послѣднія слова Адріенны показались очень оскорбительными Майльсу и онъ съ жаромъ воскликнулъ.
-- Какого вы дурного мнѣнія о насъ! Вы вчера приходили къ намъ и говорили съ моей сестрой, какъ будто она ваша сестра, а теперь вы бросаете въ насъ такіе горькіе упреки! Прощайте.
-- Погодите, не горячитесь, отвѣчала она спокойно: -- какой вы нетерпѣливый и вспыльчивый! Подумайте немного. Я говорю не объ васъ. Знаете ли вы другого рабочаго, съ которымъ я могла бы такъ говорить?