Даже и теперь, въ августѣ 1861 года, ходили слухи, что борьба въ Америкѣ нескоро прекратится. Цѣна на хлопокъ начала подниматься; было уже не далеко отъ рокового октября, когда цѣны дошли до очень высокой цифры, все еще ежедневно поднимаясь, и фабрики стали закрываться не по одной или по двѣ, какъ дотолѣ, но по дюжинамъ, и на неопредѣленное время, пока минетъ роковая эпоха. Уже теперь поднималась съ Запада громадная, черная, безжалостная туча, грозившая разразиться гибелью, горемъ, стенаніями.
Но все еще Ланкаширъ былъ страною довольства и гостепріимства, все еще огонь весело горѣлъ подъ его очами, и посѣщавшіе эту страну забывали ея сѣрое небо и закоптѣлую, пыльную природу. Все еще рабочіе получали тутъ самую высокую заработную плату; а хозяева наживали самыя большія состоянія, чѣмъ гдѣ-либо въ Англіи; и никто не думалъ о чрезмѣрномъ производствѣ послѣдняго года, о грудахъ товара, переполнявшихъ заваленныя до верха кладовыя.
III.
Пятна въ солнцѣ;.
Братъ и сестра шли по извилистой улицѣ, какъ всегда въ это время дня кишѣвшей рабочими, которые выходили толпами изъ безчисленныхъ тансопскихъ фабрикъ, размахивая руками, топая тяжелыми башмаками, громко болтая и съ удовольствіемъ вдыхая воздухъ, который, хотя и душный, какъ передъ грозою, былъ гораздо свѣжѣе, чѣмъ въ мастерскихъ.
Тансопъ былъ устроенъ въ мѣстности, имѣвшей значительныя права на природную красоту, и даже теперь бывали дни, когда этотъ городъ казался очень живописнымъ. Всѣ его улицы то поднимались въ крутую гору, то опускались въ оврагъ. Въ свѣтлую погоду можно было ясно видѣть горы, окружавшія его со всѣхъ сторонъ, исключая той, гдѣ находился Манчестеръ.
Черезъ городъ протекала рѣка Тансъ, и эта несчастная рѣка составляла источникъ безконечныхъ споровъ и пререканій между членами городскаго совѣта, докторами, газетными писаками; одна партія ихъ увѣряла, что Тансъ была хорошей, здоровой, полезной рѣкой, очищавшей атмосферу города, а другая партія доказывала, что эта рѣка, съ ея невозможными нечистотами, была корнемъ всѣхъ золъ, отъ которыхъ страдали граждане Тансопа.
Вообще, посторонній посѣтитель, вѣроятно, призналъ бы этотъ городокъ мрачной, дымной, грязной трущобой, гдѣ никто не сталъ бы жить безъ крайней необходимости, ибо грязь и довольство обязательно шли въ ней рука въ руку.
Однако, были люди, которые любили этотъ грязный городъ и жили въ немъ счастливо, хотя ихъ къ этому не принуждала та нужда, которая заставляетъ толпу рабочихъ думать болѣе о цифрѣ заработной платы, чѣмъ объ эстетической сторонѣ своихъ жилищъ.
Дойдя до конца улицы, шедшей подъ гору, Майльсъ и Мэри повернули влѣво и вскорѣ очутились на другой улицѣ, болѣе широкой и спокойной. По обѣимъ ея сторонамъ шли ряды маленькихъ домовъ, среди которыхъ для разнообразія возвышались различныя часовни, молитвенные дома и школы. Поднявшись немного вверхъ въ гору, гдѣ улица становилась все шире, а дома лучше, Майльсъ и Мэри, повернули вправо и вышли на открытое, четырехугольное пространство земли, называемое Городскимъ полемъ и лежавшемъ на такой вышинѣ, что весь остальной городъ можно было видѣть, какъ на ладони. Съ той стороны поля, гдѣ они находились, стоялъ рядъ одинаковыхъ, маленькихъ, очень чистенькихъ домовъ. Индивидуальность обитателей этихъ жилищъ, выражалась въ устройствѣ палисадника передъ каждымъ домомъ.