-- Терять время на музыку? повторилъ съ удивленіемъ Себастьянъ, недоумѣвая, говорила ли молодая дѣвушка подъ вліяніемъ идей о женскихъ правахъ.
-- Я не имѣю музыкальнаго таланта, а бренчать безъ толку я не желаю. Поэтому, я только аккомпанирую себѣ два или три романса, которые знаю.
-- Такъ спойте намъ одинъ изъ этихъ романсовъ.
Елена сѣла за фортепіано и взяла нѣсколько аккордовъ интродукціи. Себастьянъ взглянулъ на Гюго и слегка пожалъ плечами. Но вскорѣ лица этихъ строгихъ музыкальныхъ критиковъ просіяли и выраженіе непріятнаго сомнѣнія замѣнилось улыбкой удивленія и удовольствія. У Елены былъ чистый, сильный, свѣжій сопрано. Она не выдѣлывала никакихъ трелей, никакихъ чудесъ вокализаціи, но ея серебристыя ноты раздавались съ необыкновенной простотой и задушевностью.
Мистрисъ Малори пристально слѣдила за своимъ сыномъ, наблюдая, какое вліяніе имѣло на него пѣніе Елены. Его лѣнивая томность исчезла, глаза его заблистали и губы раскрылись. Пѣніе и пѣвица поглотили все его вниманіе. Лицо мистриссъ Малори просіяло.
Когда она окончила, Себастьянъ и Гюго разсыпались въ комплиментахъ и просили ее спѣть еще что-нибудь. Она отдохнула съ минуту и съ удивительной нѣжностью спѣла старинную народную пѣсню.
-- А вы играете? спросила она у Гюго, вставая изъ-за фортепіанъ.
-- Да, отвѣчалъ, покраснѣвъ, юноша:-- но послѣ вашего пѣнія...
-- Не отказывайся, Гюго, замѣтилъ Себастьянъ.
Гюго началъ играть con amore новѣйшую странную, глубокую нѣмецкую музыку.