-- Мы совѣтовались со многими докторами, они прописывали множество средствъ, изъ которыхъ ни одно не принесло ни малѣйшей пользы. Теперь мы никогда не приглашаемъ никого, кромѣ нашего стараго друга, мистера Бальдвина. Если онъ не можетъ освободить нашего мальчика отъ его страданій, онъ можетъ облегчить ихъ, успокоить, выразить сочувствіе,-- у него очень доброе сердце.

-- Да. Какъ мнѣ жаль бѣднаго мальчика. Но какое же это имѣетъ отношеніе къ моимъ обязанностямъ? Я не понимаю.

-- А вотъ какое. Характеръ Руперта такой странный, у него бываютъ такіе приступы хандры и угрюмости, такія внезапныя, необъяснимыя антипатіи къ людямъ, что ни одна изъ дамъ, которыя прежде жили у насъ, не пожелала остаться. Меня это нисколько не удивляетъ. Я не могу ожидать, чтобы посторонніе выносили такія вещи, съ которыми мирится матъ; кромѣ того, я знаю, что онъ меня любить. Вы увидите Руперта завтра и поговорите съ нимъ. Тогда вы должны сказать мнѣ чистую правду. Если вы не захотите взять его на свои руки, я не скажу ни слова. Настаивать я не стану, но была бы рада, еслибъ вы согласились остаться въ качествѣ гувернантки Дамарисъ. Но если вы поладите съ Рупертомъ -- даже если почувствуете, что со временемъ можете съ нимъ сблизиться -- увѣряю васъ, что съ тѣми, къ кому онъ привяжется, онъ необыкновенно кротовъ и ласковъ. Вы могли бы?

-- Пожалуйста, пожалуйста, не говорите такъ!-- воскликнула растроганная Маргарита.-- Всякая женщина должна быть ласкова и терпѣлива съ такимъ страдальцемъ, какого вы описываете. Мнѣ бы хотѣлось попробовать.

-- Попробуйте. Мнѣ кажется, я почти предчувствую, что вы успѣете. Завтра я сведу васъ къ нему, и...

-- Извините меня, но я сочла бы большой милостью, еслибъ вы позволили мнѣ познакомиться съ нимъ безъ свидѣтелей. Намъ легче будетъ понять другъ друга. Право, вы можете довѣриться мнѣ.

-- Будь по вашему!-- сказала мистриссъ Лассель, послѣ нѣкоторой паувы.-- Никогда и никому не оказывала я до сихъ поръ такого довѣрія, но вы мнѣ его внушаете.

Она съ благодарностью взглянула на Маргариту, которая опустила глаза, почувствовавъ непріятное замѣшательство и смущеніе. Мистриссъ Лассель нѣсколько времени продолжала разсуждать о странностяхъ Руперта и восхвалять его умъ.

Такъ тянулся вечеръ, около десяти часовъ пріѣхалъ мистеръ Лассель, и Маргарита была ему представлена. Это былъ румяный, здоровый, полный джентльменъ, извѣстный на много миль въ окружности подъ именемъ "сквайра"; по наружности онъ представлялъ поразительный контрастъ съ женою, которою онъ однако любовался, къ словамъ которой прислушивался какъ самый преданный мужъ. Онъ объявилъ, что усталъ и хочетъ спать, и повидимому желалъ, чтобы домашніе разошлись пораньше.

-- Каковъ былъ мальчикъ?-- отрывисто спросилъ онъ.