Маргарита принуждена была положить это письмо въ карманъ и заняться другими вещами до послѣ-обѣда. Ей еще предстояло прочесть второе письмо -- письмо отъ Лоры, которая также узнала новость и писала въ тонѣ страстнаго негодованія противъ этой негодной маленькой интриганки, миссъ Персиваль. Помолвка эта служила ей предлогомъ горячо и почти безсвязно умолять Маргариту возвратиться къ нимъ: "вернись въ твоимъ друзьямъ и все будетъ прощено",-- подумала Маргарита, съ насмѣшливой улыбкой! Дѣйствительно, письмо мистриссъ Пирсъ выражало и почти говорило: "Ты до сихъ поръ такъ глупо вела свои дѣла, упустила такой великолѣпный случай, отдала такую прекрасную птицу, которую уже держала въ рукѣ, въ когти ничтожной авантюристки, къ которой должна была бы относиться съ презрѣніемъ; вообще поступала такъ дико и неблагоразумно, что единственное, и меньшее, что ты можешь сдѣлать, это вернуться во мнѣ и дать мнѣ руководить тобою въ будущемъ".
Смыслъ этого письма выводилъ Маргариту изъ себя. Увѣренность Лоры въ томъ, что Маргарита съ радостью вышла бы за Биддульфа, еслибъ онъ предоставилъ ей къ тому возможность, возмущала ее, такъ какъ она смотрѣла на него даже съ большимъ презрѣніемъ, чѣмъ слѣдовало. Въ числѣ мелкихъ невзгодъ этой жизни ничто такъ не раздражаетъ, какъ необходимость часто молчать, при страшной внутренней досадѣ, когда наши лучшіе друзья и доброжелатели дѣлаютъ изъ мухи слона, непремѣнно хотятъ придавать такой-то личности или такому-то обстоятельству особенную важность, увѣряя, что ихъ жертва раздѣляетъ ихъ мнѣніе. Какую сколько-нибудь умную дѣвушку, въ тотъ или другой періодъ ея жизни, не мучили, поддразнивая ее какимъ-нибудь господиномъ, къ которому она совершенно равнодушна, который несравненно ниже ея, но вниманіе котораго почему-то считается для нея особенно лестнымъ? Таково, въ усиленной степени, было настоящее положеніе Маргариты. Письмо Лоры не только не убѣдило ее подумать о возвращеніи къ ней, но породило въ душѣ Маргариты упорную рѣшимость и именно противуположнаго свойства.
-- Я поѣду въ Бекбриджъ,-- рѣшила она.-- Я скажу мистриссъ Лассель. Я докажу Лорѣ, что презираю ея вульгарныя понятія; я займу свое мѣсто хозяйки въ собственномъ домѣ. Маріонъ Персиваль выйдетъ замужъ отъ меня, какъ еслибъ она была мнѣ родная сестра. Вотъ, что я сообщу Лорѣ въ отвѣтъ на ея письмо. Это все, что она успѣла рѣшить въ умѣ прежде, чѣмъ пошла къ Руперту и посвятила ему все утро. Не ранѣе какъ послѣ полудня была она свободна.
Глава XIV.-- Я -- она.
Послѣ завтрака Маргарита промѣшкала нѣсколько времени. Она жаждала быть одной; къ этой жаждѣ присоединилось воспоминаніе о приказаніи Луиса пойти прогуляться и о ея обѣщаніи исполнить его. Она одѣлась для прогулки и вышла, хотя день былъ сѣрый и ничего не обѣщавшій. На грозно-нависшемъ небѣ было много мрачныхъ облаковъ, которыя могли сулить, что угодно -- отъ "кроткой небесной росы" до изморози или снѣга, служащихъ признаками зимы и измѣнчивой погоды.
Она уже теперь хорошо изучила всѣ окрестныя тропинки, и, погруженная въ размышленія по поводу полученнаго въ это утро извѣстія, оживленная чистымъ, хотя холоднымъ воздухомъ, незамѣтно шла все дальше и дальше, пока не очутилась въ разстояніи мили или двухъ отъ Грэнджа, на большой дорогѣ, пролегавшей по нагорной равнинѣ. Она не переставала думать о своихъ двухъ письмахъ, объ отрывкахъ изъ нихъ, которые постоянно приходили ей на память, точно неотвязная мелодія, отъ которой отдѣлаться нельзя.. Она испытывала странную смѣсь ощущеній -- удовольствія и огорченія; огорченія изъ-за того, что люди воображали, что помолвка эта въ какомъ бы то ни было отношеніи можетъ быть для нея разочарованіемъ; удовольствія потому, что миссъ Персиваль хорошо, прилично, по своему вкусу пристроилась.
"Она, вѣроятно, считаетъ это приличной партіей", подумала она, и сильное презрѣніе примѣшалось къ ея удовольствію. Потомъ презрѣніе взяло верхъ надъ остальными чувствами.
"Они,-- пара", думала она. "Поклонница и кумиръ, господинъ и служанка. О, я чувствую себя униженной при мысли, что особа одного со мной пола смотритъ на этого человѣка какъ на своего героя!" Щеки ея пылали, глаза сверкали. "Значитъ, женщины достойны установившагося о нихъ мнѣнія. Достоинъ любви и поклоненія женщины. Отчего, желала бы я знать? А еще такъ недавно онъ просилъ меня полюбить его, поклоняться ему. Какой образецъ постоянства. Вѣроятно, это дѣлается въ наказаніе мнѣ. Лора также думаетъ, что я наказана. Фи! Всякій, кто имѣетъ о насъ какое-нибудь понятіе, засмѣется при мысли, что Маріонъ предпочли мнѣ. Можетъ быть, это оскорбительно для такого суетнаго существа, какъ я, но я дамъ на это единственный отвѣтъ, какой могу дать. Я должна занять свое мѣсто, она должна выйти замужъ изъ моего дома, какъ еслибъ она была моимъ самымъ близкимъ другомъ.
Маргарита нашла лучъ утѣшенія въ этой рѣшимости. Ей пріятно было думать, что она посіупитъ такъ великодушно, трижды заплатитъ жалкій долгъ, соберетъ горящіе уголья на головы тѣхъ, кто хочетъ привести ее въ смущеніе. Она знала, что миссъ Персиваль, при всѣхъ своихъ изъявленіяхъ благодарности, торжествуетъ. Она знала, что Морисъ Биддульфъ позволяетъ миссъ Персиваль торжествовать, позволяетъ ей воображать, что она отбила его у Маргариты, въ увѣренности, что послѣдняя никогда, ни подъ какимъ видомъ не скажетъ, что она отказала ему и вдобавокъ осмѣяла его.
Тутъ-то обнаружилось рыцарство Маргариты. На ея склонность къ подобнымъ поступкамъ и намекалъ Томъ Пирсъ, говоря, что Маргарита "не умѣетъ пробираться украдкой". Ее странно возмущало фальшивое положеніе, въ которое она была поставлена. Но ей даже въ голову не приходило написать Лорѣ и сказать: "Молчи, я отказала человѣку, котораго, по твоему, у меня отбили", или отправить миссъ Персиваль любезное посланіе, намекнувъ въ немъ, что ея властелинъ не всегда былъ такъ безкорыстенъ, какъ теперь казался. Ей хотѣлось отмстить. Она была склонна къ борьбѣ, и неспособна подставить правую щеку, когда ее ударили по лѣвой. Она просто мстила иначе, чѣмъ отомстило бы большинство женщинъ. Двѣ холодныя капли на щекѣ наконецъ вывели ее изъ задумчивости. Она подняла голову. Были сумерки. Море, которое передъ тѣмъ было еще видно ей вдали, все сѣровато-багровое, теперь совершенно скрылось благодаря надвигавшимся сумеркамъ и густому сѣрому туману, холодному морскому туману, составляющему частое явленіе на восточномъ берегу и представляющему истинное бѣдствіе для обитателей его. Накрапывалъ дождь. Вѣтеръ, по временамъ, печально завывалъ; буря приближалась, ей слѣдовало сейчасъ же повернуть назадъ, если она не желала, чтобы ее застигла ночь. У нея не было зонтика, защитой ей служилъ только длинный, темный плащъ съ капюшономъ, да мягкая шляпа для дурной погоды.