Глава I.-- Лоуренсъ-стритъ.
На сѣверо-западѣ Англіи существуетъ нѣкій большой городъ, который я назову Иркфордомъ. Хотя далеко не второй Лондонъ, онъ отличается космополитическимъ характеромъ, нѣсколько отличающимъ его отъ остальныхъ провинціальныхъ городовъ. Это, главнымъ образомъ, крупный фабричный центръ, но многочисленныя отрасли торговли привлекаютъ въ него купцовъ почти всѣхъ категорій и всѣхъ націй; ежедневно можно встрѣтить евреевъ, турокъ, язычниковъ и еретиковъ, принимая слова эти въ самомъ широкомъ смыслѣ, то на улицахъ самого города, то въ любомъ изъ его обширныхъ и многочисленныхъ предмѣстій. Тутъ и греки, и французы, и изобиліе нѣмцевъ; трудно было бы назвать національность, не приславшую хотя бы нѣсколькихъ представителей для населенія этого большого и мрачнаго города. Понятно, что въ такомъ крупномъ центрѣ богатства и торговли люди всѣхъ родовъ и сословій процвѣтаютъ, или наоборотъ, смотря по ихъ обстоятельствамъ или способностямъ, начиная съ торговаго царька, домъ котораго напоминаетъ дворецъ, нисходя черезъ всѣ степени менѣе крупныхъ капиталистовъ, помощниковъ, клерковъ, чиновниковъ, и доходя наконецъ до фабричныхъ рабочихъ, ремесленниковъ, негодяевъ и бродягъ, представителей равноправныхъ ремеслъ и профессій, хорошихъ, дурныхъ и безцвѣтныхъ -- въ большомъ городѣ найдется мѣсто представителямъ ихъ всѣхъ -- все и вся можно тамъ встрѣтить; высшіе и низшіе частенько сталкиваются на запруженныхъ народомъ улицахъ; но одна изъ наиболѣе характеристическихъ чертъ иркфордскихъ жителей -- всѣ и каждый, наивная съ торгового царька въ вершинѣ лѣстницы, до нищаго у подножія ея, такъ заняты, что, кажется, будто и ста лѣтъ имъ будетъ мало для осуществленія всѣхъ ихъ намѣреній: они слишкомъ заняты, чтобъ замѣчать, когда наталкиваются другъ въ друга на улицѣ, слишкомъ заняты, чтобъ остановиться и поговорятъ съ пріятелемъ, попавшимся на встрѣчу, если вы дадите себѣ трудъ и согласитесь легкомысленно тратить время на наблюденія за встрѣчей двухъ знакомыхъ въ Иркфордѣ, вы увидите, что они, натыкаясь другъ за друга, узнаютъ одинъ другого съ чѣмъ-то вродѣ содроганія, начинаютъ говорить очень быстро, оба разомъ, причемъ каждый понемногу отодвигается отъ другого, пока наконецъ слегка сцѣпившіеся пальцы медленно не разнимутся и каждый изъ собесѣдниковъ съ короткимъ кивкомъ разсѣянно не пробормочетъ: прощайте, послѣ чего можно видѣть, какъ они мчатся по запруженнымъ народомъ улицамъ, съ почти баснословной поспѣшностью, какъ бы желая наверстать только-что законченную жалкую бесѣду, длившуюся ровно полторы минуиы. Такія вещи происходятъ въ рабочую пору, въ дѣловые часы. Когда работа нв фабрикахъ превращается, склады и конторы запираются, а толаы на городскихъ улицахъ нѣсколько уменьшится, тогда въ Иркфордѣ старъ и младъ, богачъ и бѣднякъ пользуются досугомъ, который могутъ посвятятъ развлеченіямъ и отдыху.
Городъ со всѣхъ сторонъ окруженъ предмѣстіями. Есть пространства, застроенныя красивыми домами, стоящими вдали отъ дороги, гдѣ живутъ одни богатые люди. Есть предмѣстья второго разряда, обитатели которыхъ, пожалуй, пользуются довольствомъ, но далеко не богатствомъ. Есть и такія, проходя или проѣзжая по которымъ испытываешь чувство грусти -- такъ безконечны ихъ длинныя однообразныя улицы, такъ схожи безконечные ряды маленькихъ домиковъ, такое роковое сходство существуетъ между шарманщиками и слѣпымъ нищимъ съ собакой и всѣми этими "очень бѣдными, но безукоризненно честными" бродягами, расхаживающими по улицамъ этихъ предмѣстій, распѣвая нѣкоторые изъ своихъ печальныхъ гимновъ, или еще болѣе мрачныхъ комическихъ пѣсенокъ. Эти улицы такъ многочисленны, онѣ такъ длинны, такъ однообразны, въ нихъ лѣтомъ такая жара, онѣ такъ безнадежно унылы и сѣры зимою; каждый домикъ въ каждомъ длинномъ ряду такъ неизбѣжно обитаемъ и такъ переполненъ дѣтьми, телѣжка торговца фруктами проѣзжаетъ по улицамъ съ такой механической аккуратностью, что право удивляешься, какъ жители могутъ все это выносить.
Въ улицу второго разряда я и желала бы ввести васъ -- въ улицу, въ домахъ которой, повидимому, должно обитать счастіе, такъ какъ въ ней живутъ не очень богатое и не крайне бѣдные люди, а исключительно лица, не принадлежащія ей въ той, въ другой категоріи; въ улицѣ этой живетъ одинъ средній классъ. Называется она -- Лоуренсъ-стритъ; она довольно длинна и почти на половинѣ своего протяженія дѣлаетъ изгибъ. Дома по сю сторону изгиба меньше и мизернѣе, чѣмъ по ту. Эта вторая частъ Лоуренсъ-стрита пользуется нѣсколькими преимуществами надъ первой, включая рядъ каштановъ по обѣимъ сторонамъ дороги, которые, хотя были кривые и малорослые, въ то время только-что начинали распускаться въ прелестнѣйшую сѣть ослѣпительныхъ, изжелта-зеленыхъ молодыхъ почекъ и листьевъ. Было начало мая; эти почки и листья были еще слишкомъ молоды, чтобъ ихъ могла запачкать пыль, поднимаемая проѣзжавшими телѣгами и омнибусами. Загрязниться и они не замедлятъ; но теперь зелень была такъ же свѣжа и блестяща, какъ еслибъ деревья эти стояли не на многолюдной улицѣ, а красовались во многихъ миляхъ отъ человѣческаго жилья.
За деревьями, по обѣимъ сторонамъ улицы, разумѣется, тянулся рядъ домовъ. Это были средней величины, скромные съ виду домики, съ оштукатуренными фасадами, издавна отличавшимися грязновато-сѣрымъ цвѣтомъ. Они казались, да и были непрочно построены. Почти всѣ шторы какъ бы страдали какимъ-то органическимъ недугомъ подниматься криво и свѣшиваться вкось, съ вызывающимъ видомъ.
Въ домахъ этихъ окна были сдѣланы дугой, по крайней мѣрѣ такими окнами отличался домъ, о которомъ у насъ пойдетъ рѣчь. Передъ фасадомъ его разстилался замѣчательно-маленькій садикъ, съ узенькой, убитой краснымъ щебнемъ дорожкой, ведущей къ входной двери. Двери домовъ были расположены по двѣ въ рядъ, бокъ-о-бокъ, что несомнѣнно представляло выгоду для почтальона и торговцевъ, одновременно звонившихъ въ оба колокольчика, и одновременно же оправлявшихъ свои дѣла съ двумя домами, но было, по мнѣнію хозяевъ нѣкоторыхъ изъ этихъ домовъ, унизительно для лицъ, которымъ приходилось жить въ нихъ. Я желаю только отмѣть тотъ фактъ, что жить въ этой улицѣ было почти все равно, что жить въ одномъ большомъ домѣ, такъ какъ все происходившее въ одномъ домѣ было явственно слышно сосѣдямъ. Между тѣмъ мѣстность эта пользовалась большой популярносгью и дома въ ней рѣдко стояли пустыми, и почти тотъ часъ по выѣздѣ жильцовъ снова бывали заняты, прежде чѣмъ новая штукатурка успѣвала обсохнутъ.
Вечеръ былъ теплый и пріятный. Была пятница недѣли, слѣдовавшей за троицынымъ днемъ, Иркфордъ только-что отпраздновалъ свой большей ежегодный праздникъ и снова принимался за работу съ должнымъ усердіемъ. Вѣтеръ, несмотря на май, дуль юго-западный, а не сѣверо-восточный. Одно изъ дугообразнигъ оконъ перваго этажа въ одномъ изъ домовъ было отворено и въ углубленіи его сидѣли два молодыхъ человѣка за маленькимъ столикомъ, на которомъ виднѣлись кофейныя чашки и ящикъ сигаръ. Они сидѣли въ креслахъ, а между ними царило долгое молчаніе. Вообще кругомъ стояла тишина; случилось такъ, что въ ближайшемъ сосѣдствѣ не было кричащихъ дѣтей; прошло около четверти часа съ проѣзда послѣдняго омнибуса, и въ теченіе этого времени ни одинъ экипажъ не проѣзжалъ.
Но вдругъ молчаніе было нарушено. Поднялся шумъ, превратившійся въ гамъ. Казалось, будто сразу спустили съ цѣпи всѣхъ демоновъ ада. Два омнибуса прогрохотали мимо; одинъ съ одного конца улицы, другой съ другого; какъ только шумъ, поднятый ими, нѣсколько утихъ, явственно послышались звуки уличной шарманки, отчаянно исполнявшей арію съ варіаціями изъ "Madame Angot". Нѣсколько телѣгъ проѣхало по улицѣ въ разныхъ направленіяхъ. Музыкальный инструментъ, такъ неожиданно появившійся за сценѣ, медленно и твердо подвигался къ окну, у котораго сидѣли двое молодыхъ людей. Покамѣстъ смуглый soi-disant итальянецъ, вертѣвшій ручку инструмента, еще не замѣчалъ двухъ много обѣщавшихъ жертвъ. Вдругъ глаза его остановились на нихъ. Съ радостнымъ прыжкомъ, произведшимъ нежданную паузу въ неистовомъ и страшно блестящемъ crescendo, вырывавшемся въ эту минуту изъ его инструмента, онъ кинулся къ открытому окну, какъ орелъ бросается на свою добычу, въ полномъ убѣжденіи, что если молодымъ людямъ понравится его музыка, они дадутъ ему денегъ къ награду за ея прелесть, а если не понравится, то также дадутъ ему денегъ въ видѣ взятки, чтобъ онъ ушелъ и пересталъ терзать ихъ уши.
-- Аллахъ! Человѣкъ этотъ насъ открылъ и прямехонько направляется на насъ,-- замѣтилъ старшій изъ молодыхъ людей, брюнетъ, съ красивымъ энергическимъ лицомъ и длиннымъ стройнимъ тѣломъ, всей своей позой выразившимъ полную нѣгу.
-- Что за тоска!-- пробормоталъ его товарищъ, не поднимая головы, чтобы взглянуть.-- Иногда, Массей, я удивляюсь, что ты здѣсь живешь; бываетъ часто такой же шумъ, какъ въ центрѣ города въ базарный день.