-- Ты измѣнился! Ты какъ будто сталъ выше ростомъ, пополнѣлъ, а какъ загорѣлъ. О, какъ я тобой горжусь! Какъ жаль, что ты не былъ съ нами въ церкви сегодня вечеромъ. Вотъ бы всѣ на тебя уставились! О, мнѣ просто не вѣрится -- это слишкомъ большая радость!
-- Неправда ли, что мы почти лишніе здѣсь, Мабель?-- въ эту минуту сказалъ ей Германъ. Онъ говорилъ ласково, такъ какъ не преминулъ замѣтить ея взгляда, исполненнаго ужаса, да и Грэсъ отчасти ознакомила его съ положеніемъ дѣла, такъ что онъ съ своимъ обычнымъ добродушіемъ подумалъ:-- Бѣдняжка, чертовски ей должно быть непріятно, крѣпко бы ей, я думаю, хотѣлось вырваться отсюда.
-- Не вы,-- отвѣчала Мабель быстрымъ, горестнымъ шопотомъ:-- но я... О, Германъ, какъ мнѣ быть? Помогите мнѣ уйти! Не могу я сегодня болѣе надоѣдать имъ.
Ей показалось, что представляется надежда уйти: она собиралась проскользнуть между Грэсъ и мистриссъ Массей, но Грэсъ, среди своихъ восторговъ, замѣтила эту попытку и поймала Мабель за руку.
-- Куда ты идешь?-- воскликнула она.-- Поди сюда! Филиппъ, это Мабель Ферфексъ. Ты вѣроятно не узналъ бы ее, не правда-ли?
Съ этимъ она толкнула впередъ перепуганную Мабель, которая съ какимъ-то отчаяннымъ мужествомъ подняла голову и увидала -- точно Филиппа Массей, но не Филиппа Массей былого времени, котораго она всегда любила преданностью сестры, на котораго смотрѣла какъ на равнаго, что не позволяло ей ощущать смущенія. Этотъ Филиппъ Массей былъ совсѣмъ другой, по сравненію съ нимъ она почувствовала себя совершеннымъ ребенкомъ. Онъ былъ такъ серьезенъ, такъ сдержанъ, такой совершенный мужчина, такъ далекъ отъ юности и увлеченій ея, что она была поражена и совсѣмъ растерялась. Дня не проходило съ того рокового утра, три года тому назадъ, чтобы Мабель не думала о Филиппѣ и объ оскорбленіи, которое нанесла ему ея сестра, но она всегда думала о немъ, какъ о человѣкѣ совершенно непохожемъ на то, чѣмъ онъ сталъ. Она не могла представить себѣ этого человѣка до безумія влюбленнымъ въ Анджелу, но въ немъ было нѣчто заставившее ее подумать: Ужасно было бы стоять у него на дорогѣ, когда онъ бы этого не желалъ! Я бы этого не вынесла, я должна убраться отсюда какъ можно скорѣй. Подумать только, что Анджела измѣнила ему для мастера Фордиса! О, Господи!
Все это пронеслось у нея въ головѣ съ быстротою молніи; теперь она услыхала слова Филиппа.
-- Мабель Ферфексъ! Да, я вездѣ бы ее узналъ.
Онъ взялъ ея дрожащую, безсильную руку, сказалъ два-три слова, спросилъ, какъ она поживаетъ, съ веселымъ удивленіемъ замѣтилъ ея очевидное смущеніе, мелькомъ взглянулъ на ея испуганное лицо и широко раскрытые глаза, а затѣмъ, точно почти не видавъ ее, обратился въ Герману Берггаузу съ настоящимъ, сердечнымъ привѣтомъ, подумала Мабель, которая, убѣгая, не преминула замѣтить руку Филиппа, лежавшую на плечѣ Германа, долгое крѣпкое рукопожатіе, услыхать ласководружескія слова:-- "Ну, старина, крѣпко я радъ, что мы, таки будемъ братьями!" -- Она видѣла, какъ Грэсъ подошла къ нимъ близко,-- и пробралась въ себѣ въ комнату. Неудержимыя слезы лились по ея лицу.
"Не въ силахъ я оставаться здѣсь; это невыносимо,-- повторяла она въ душѣ.-- Не могу я выносить, чтобъ онъ смотрѣлъ за меня, точно меня не видитъ, а между тѣмъ не могу же я ожидать, чтобъ онъ смотрѣлъ на меня иначе, такъ какъ я должна представлять очень непріятное для него зрѣлище".