-- Съ удовольствіемъ. Я страстно любила вальсъ въ былые дни,-- сказала Анджела.
-- Такъ можно просятъ васъ на слѣдующій вальсъ?
-- Съ удовольствіемъ,-- повторила миссъ Ферфексъ съ печальной кротостью, окидывая глазами комнату.-- А вы кого-нибудь здѣсь знаете?-- прибавила она.
-- Да, большинство, иныхъ лично, а другихъ по имени,
-- Такъ скажите мнѣ, кто этотъ господинъ съ круглымъ лицомъ и начинающими сѣдѣть волосами, который стоитъ на той сторонѣ комнаты и смотритъ на насъ?
Филиппъ взглянулъ, не особенно стремясь наблюдать за кѣмъ-нибудь или чѣмъ-нибудь, кромѣ ея самой.
Человѣкъ, соотвѣтствовавшій ея описанію, дѣйствительно смотрѣлъ за нихъ. Наружность его была самая обыкновенная, лицо его имѣло слишкомъ добродушное выраженіе, чтобы быть совершенно вульгарнымъ, но онъ несомнѣнно не отличался ни изящной внѣшностью, ни изящными манерами. Лицо его было круглое, въ глазахъ замѣчалась проницательность, выдающаяся нижняя губа намекала на рѣшительный характеръ. Онъ серьезно и съ участіемъ наблюдалъ за Анджелой и Филиппомъ, онъ долженъ былъ видѣть продолжительный, преданный взглядъ послѣдняго и страшныя oeillades первой; не находясь въ душевномъ состояніи Филиппа по отношенію къ миссъ Ферфексъ, автору болѣе ничего не остается, какъ описывать взгляды и движенія этой молодой особы языкомъ внѣшняго міра,-- но зрѣлище это не вызывало на его лицѣ насмѣшливаго, презрительнаго или проницательнаго выраженія, а только выраженіе спокойнаго, но положительнаго участія.
-- Этотъ,-- проговорилъ Филиппъ слегка улыбаясь.-- О, это старый чудакъ, который, получивъ приглашеніе на одинъ изъ этихъ субботнихъ вечеровъ, съ тѣхъ поръ аккуратно посѣщаетъ ихъ. Никто не понимаетъ, зачѣмъ онъ ѣздитъ, развѣ, какъ увѣряетъ миссъ Берггаузъ, высматриваетъ себѣ жену въ числѣ ея пріятельницъ.
-- Жену! Развѣ онъ не женатъ?
-- Нѣтъ, онъ богатый старый холостякъ, кажется торгующій хлопчатой бумагой.