-- Должна же ты признать Мабель, что едва ли ты для меня общество -- ты.
-- Нѣтъ, я полагаю, что нѣтъ. Можно быть полезной, въ качествѣ модистки, не будучи подходящимъ обществомъ дли своихъ закащицъ.
-- О точно будто я на это намекала! Какія ужасныя вещи ты говоришь. Ты знаешь, что я хочу сказать. Ты ребенокъ.
-- Я думала, что дѣти всего лучше другъ съ другомъ ладятъ,-- кротко замѣтила Мабель, углы губъ которой какъ-то странно приподнялись.
-- Что? По крайней мѣрѣ сегодня одно человѣческое существо позабавить меня нѣсколько болѣе, чѣмъ мои обожаемыя ученицы и ихъ очаровательные родители.-- Мабель не отвѣчала, но ее тонкія брови сжались; Анджела продолжала, болѣе любезнымъ тономъ, какъ человѣкъ вызывающій на вопросы или комментаріи:
-- Бѣдный мистеръ Массей!
На это она также не получила отвѣта, но лицо Мабель горѣло, и она съ нетерпѣніемъ дернула шляпу, которую отдѣлывала.
-- Онъ, право, долженъ быть очень добрый малый, несмотря за свою непріятную сестру,-- продолжала Анджела тономъ разсужденія.
-- Если ты говоришь о Грэсъ, я вовсе не нахожу ее непріятной.
-- Быть можетъ, она съ тобой иначе себя держитъ; но имѣй ты несчастіе прожить на свѣтѣ двадцать-два года и быть предметомъ поклоненія ея брата, она вѣроятно наградила бы и тебя своими грубостями. Право смѣшно смотрѣть, какъ эти сестры ревнуютъ своихъ взрослыхъ неуклюжихъ братьевъ. Онѣ, кажется, воображаютъ, что каждая женщина, которая ихъ только встрѣтитъ, погонится за ними. Текла Берггаузъ точно также смѣшна съ своимъ Германомъ, какъ будто я захочу взглянуть на такого младенца, какъ онъ!