-- Очень мнѣ хочется остаться,-- прошептала младшая сестра, пальцы которой, несмотря на ея очевидное волненіе, ни на минуту не переставали работать.
Руки Мабель были необыкновенно ловки на всякія подобнаго рода работы; руки миссъ Ферфексъ не снисходили до такихъ низменныхъ занятій.
-- Право,-- говаривала она, когда желала показаться особенно любящей сестрой,-- имѣя такую искусницу-сестру, становишься лѣнивой.
-- Очень мнѣ хочется не ѣхать. Я думаю, что Анджела разобьетъ мое сердце, если будетъ такъ вести себя. Что въ нашей жизни такого, что бы могло дѣлать ее несчастной или недовольной, чего бы она могла стыдиться? А такъ кокетничать, какъ она кокетничаетъ съ Филиппомъ Массей,-- если она намѣрена поступить съ нимъ, какъ поступила съ Гарри Бальдвиномъ... о, никогда не забыть мнѣ его лица въ то утро, когда папа объявилъ ему, что Анджела проситъ его возвратить ей слово! Филиппъ Массей такой преданный -- онъ такъ слѣпо въ нее вѣритъ. Мнѣ невыносимо видѣть, какъ его обманываютъ, но было бы еще невыносимѣе остаться дома и все это представлять себѣ.
Съ этимъ она закрѣпила послѣднюю стежку своей работы, собрала всѣ остатки въ корзинку и побѣжала на-верхъ со шляпой.
-- Только десять минутъ на сборы! Вотъ твоя шляпа, Анджела,-- сказала она, кладя ее на столъ, и начиная одѣваться.
-- Неужели ты поѣдешь въ этомъ ужасномъ, толстомъ шерстяномъ платьѣ и тяжелой шляпѣ?-- воскликнула миссъ Ферфексъ, оживленнѣе обыкновеннаго.
-- Полагаю, что да, если не рѣшу вовсе не ѣхать,-- довольно сухо замѣтила Мабель, бросивъ почти завистливый взглядъ на легкое, бѣлое, кембриковое платье сестры, на ея свѣжіе, черные бантики, сдѣланные исключительно ея искусными пальчиками.
-- Право, Мабель, ты иногда говоришь положительно грубыя вещи. А, шляпа-то недурна, неправда-ли? Allons, qu'en dites vous, M-r Massey? и она присѣла своему отраженію въ зеркалѣ.
Это былъ единственный предметъ, къ которому она относилась съ благоговѣніемъ, какъ впослѣдствіи злобно говорила Грэсъ Массей; но дѣвушки склонны судить по наружности.