Глава XII.-- Переводъ Мабель.
Августовская жара смѣнилась болѣе умѣреннымъ, сентябрьскимъ тепломъ; каникулы кончились; занятія и осенніе семестры въ школѣ и коллегіи снова начались. Грэсъ Массей и Текла Берггаузъ возвратились изъ Фоульгавена, одна домой, другая на свою квартиру и къ своимъ занятіямъ, большими друзьями, чѣмъ когда-либо; тогда какъ Мабель съ сестрою опять пришлось приниматься за работу, первой брать, а второй давать уроки. Единственное различіе заключалось въ томъ, что Филиппъ былъ далеко, и что письма его, подобно посѣщеніямъ ангеловъ, были рѣдки; получались они крайне неправильно, благодаря отдаленности его мѣстопребыванія и затруднительности для него сообщенія съ міромъ. Понятно, что онъ всего чаще и всего откровеннѣе писалъ Анджелѣ; у Анджелы была манера получать эти посланія съ спокойнымъ, задумчивымъ равнодушіемъ, слегка посмѣиваться надъ ихъ пламенными выраженіями и даже не говорить, что получила отъ него извѣстіе, а упоминать объ этомъ случайно, въ разговорѣ,-- привычка, которая по собственному выраженію Грэсъ Массей, "почти сводила ее съ ума". Тщетно пыталась Текла пролить бальзамъ утѣшенія въ оскорбленную душу, утверждая, что Анджела не можетъ инстинктивно угадывать, какъ необыкновенно дорогъ Филиппъ сестрѣ, ни какъ послѣдняя чувствуетъ разлуку и жаждетъ вѣстей отъ него,-- что такое пониманіе должно придти со временемъ, и несомнѣнно придетъ.
-- Никогда, говорю я тебѣ,-- былъ ея неумолимый отвѣтъ.-- Она знаетъ, какъ я его люблю; она знаетъ, какъ она меня ненавидитъ, и я чувствую, что каждый разъ, когда она меня мучитъ, не сообщая вѣстей о Филиппѣ или скупясь на нихъ, точно ей словъ жалко, или ей до него дѣла нѣтъ, она знаетъ, что терзаетъ меня, и наслаждается этимъ.
-- Не думаю, чтобы ты имѣла право говорить подобныя вещи,-- твердо возражала Текла: -- по крайней мѣрѣ вполнѣ очевидно, что она считаетъ себя невѣстой твоего брата, такъ-какъ аккуратно отвѣчаетъ на его письма; оно должно быть такъ, онъ бы ужъ тебѣ пожаловался.
-- Неужели ты воображаешь, что она когда-нибудь выпуститъ его, если не явится человѣкъ богаче его? Пусть это случится, и мы посмотримъ!-- съ горечью сказала Грэсъ.
-- Фи, Грэсъ. Я не считала тебя способной воображать такія вещи, а тѣмъ менѣе открыто высказывать ихъ.
-- "Дурное общество развращаетъ добрые нравы". Говорю тебѣ, что я права,-- упрямо проговорила Грэсъ.-- Я могу сказать только одно: я желала бы, чтобы это все кончилось, такъ или иначе, чтобы Филиппъ снова принадлежалъ мнѣ, или какой-нибудь женщинѣ, достойной его.
Текла на это ничего не отвѣчала, но спокойно продолжала работать; сердце Грэсъ замерло, такъ какъ она за послѣднее время начала замѣчать въ Теклѣ различные признаки и говорить себѣ: "конечно, она не можетъ вѣчно ждать, и если -- но ничто никогда не заставитъ меня поссориться съ ней; во всемъ виновата эта женщина, а не она".
Такъ летѣли недѣли, Грэсъ, несмотря на наполнявшія ея жизнь надежды и желанія, продолжила прилежно посѣщать курсы коллегіи. Иногда онѣ съ Мабель Ферфексъ ходили вмѣстѣ въ школу и коллегію, или возвращались оттуда, когда случалось, что часы ихъ занятій совпадали. Грэсъ не могла устоять противъ Мабель, несмотря на свою сильную антипатію къ ея сестрѣ, ко всѣмъ ея выходкамъ и дѣйствіямъ; и Мабель, казалось, находила величайшее удовольствіе въ обществѣ Грэсъ.
-- Она удивительный ребенокъ,-- говорила однажды Грэсъ Теклѣ.