-- Да. Кстати, мнѣ кажется, что у васъ слишкомъ продолжительны занятія въ школѣ. Когда настанутъ каникулы, вы должны навѣстить насъ въ Фоульгавенѣ. Я увѣрена, что это будетъ вамъ полезно; къ тому времени, Богъ дастъ, помолвка Филиппа будетъ объявлена и вамъ будетъ совершенно прилично пріѣхать къ намъ. Ненавижу я всю эту таинственность, считаю ее положительнымъ оскорбленіемъ моимъ отцу и матери, но вѣрно всему этому скоро конецъ!
-- Надѣюсь,-- сказала Мабель, съ еще болѣе слабой улыбкой, когда онѣ дошли до дому.
-- Садитесь поскорѣй обѣдать,-- продолжала практичная Грэсъ,-- Можно подумать, что вы умираете съ голоду, а что касается до меня, у меня волчій аппетитъ.
Съ веселымъ кивкомъ разсталась она съ Мабель и пошла къ себѣ. Столъ былъ накрытъ и Грэсъ, сбросивъ шляпу и плащъ, собиралась позвонить и спросить обѣдать -- въ Лоуренсъ-стритѣ трапеза эта обыкновенно совершалась среди дня -- какъ лежавшее на каминѣ письмо, надписанное рукой ея матери, заставило ее пріостановиться. Она распечатала его, и читала:
"Дорогая Греси, спасибо за твое милое, длинное письмо; скажи миссъ Берггаузъ, что"....
Звонокъ -- странный, дрожащій, а между тѣмъ громкій, настойчивый звонокъ у парадной двери, сначала какъ бы робкій, а затѣмъ громкій. Такъ страненъ былъ этотъ звувъ, что Грэсъ позабыла "волчій" голодъ, о которомъ говорила, позабыла свое письмо и стояла неподвижно, поднявъ голову и прислушиваясь.
Вскорѣ входная дверь отворилась, Грэсъ ничего изъ происходившаго разслышать не могла, кромѣ того, что дверь снова затворилась и кто-то вошелъ. Затѣмъ -- все это казалось роковымъ сномъ -- дверь пріемной распахнулась, Мабель стояла на порогѣ точно какое-то жалкое, маленькое привидѣніе; она какъ бы стаяла, сдѣлалась меньше ростомъ, похудѣла, въ тѣ пять или шесть минуть, какъ Грэсъ разсталась съ нею. Лицо ея было блѣдно, губы раскрыты, глаза расширены, вся ея наружность выражала полный ужасъ.
-- Дитя, дитя, что случилось?-- воскликнула Грэсъ, подходя въ ней и хватая ее за руку, испуганная выраженіемъ отчаянія на этомъ молодомъ лицѣ.
-- Не прикасайтесь ко мнѣ!-- хриплымъ шопотомъ проговорила Мабель, отдаляясь отъ нея.-- Я недостойна, чтобы вы ко мнѣ прикасались, но вы должны узнать. О, ей не слѣдовало бы поручать это мнѣ, не слѣдовало бы!
Въ своихъ дрожащихъ рукахъ она держала бумагу, которую Грэсъ, подъ вліяніемъ непреоборимаго желанія угнать худшее, ваяла у нея и прочла, подъ прерывистый акомпанементъ отрывочныхъ словъ и восклицаній Мабель: