"Дорогая Мабель,
"Ты вѣроятно удивишься, найдя письмо вмѣсто меня самой, когда придешь изъ школы. Дорогое дитя, ты должна стараться не чувствовать себя оскорбленной моимъ поступкомъ; не можешь же ты не понимать, что мнѣ, право, не оставалось другого выбора. Ты вѣрно, знаешь, какой несчастной я себя чувствовала, бывши невѣстой Филиппа Массей. По мѣрѣ того, какъ приближается время его возвращенія, я сознаю, что невозможно, чтобъ я когда-нибудь соединилась съ нимъ.-- Это было бы несчастіемъ; а любовь, которую я научилась питать къ другому, ясно показываетъ мнѣ, что выйти за мистера Массей было бы величайшей ошибкой, какую я могла сдѣлать. Джентльменъ, съ которымъ я обвѣнчаюсь сегодня утромъ,-- мистеръ Фордисъ. Мы разсматривали вопросъ со всѣхъ сторонъ и пришли къ заключенію, что всего лучше обвѣнчаться тихо. Я писала мистеру Массей въ тотъ отель, въ Лондонѣ, въ которомъ онъ собирался остановиться. Я оставила тебѣ денегъ вдоволь, дорогая, на все время нашего отсутствія; буду писать тебѣ при первой возможности и сообщу наши планы. Понятно, когда мы вернёмся, ты будешь жить съ нами, и если ты будешь счастлива у меня въ домѣ, я сочту, что всѣ жертвы, какія я принесла тебѣ, не были напрасны. И такъ до свиданія. Буду писать изъ Парижа, и куплю тебѣ тамъ что-нибудь хорошенькое.
"Твоя любящая сестра Анджела".
-- Лицемѣрка!-- сорвалось съ губъ Грэсъ, когда она кончила: -- о, безсердечная лгунья, кокетка!-- И другія энергическія выраженія были на ея энергическихъ устахъ, но мертвое молчаніе, встрѣтившее ее, заставило ее поднять голову и испугало среди ея бѣшенаго негодованія. Мабель опиралась обѣими руками на спинку стула, блѣдная, дрожащая съ головы до ногъ, и безмолвная -- все безмолвная. Казалось, будто грѣхъ ея сестры и стыдъ, съ нимъ соединенный, подобно острію меча вошелъ ей въ душу на-вѣки. Она могла только стоять, точно какая грѣшница, видящая надъ собой руку владыки, готовую поразить ее,-- стоять и покоряться. Безусловное горе дѣвушки поразило сердце Грэсъ. Оно представляло такой контрастъ съ нивостью ея сестры.
-- Простите меня, Мабель!-- воскликнула она, подъ вліяніемъ внезапнаго порыва.-- Я люблю моего брата. Богу и мнѣ самой только извѣстно, какая сестра ваша дурная, безнравственная женщина, и своимъ поступкомъ она можетъ разбить его сердце; но вы невинны, я вижу, и это страшно потрясло васъ. Садитесь, и не думайте еще возвращаться домой.
-- Нѣтъ, не прикасайтесь ко мнѣ!-- сказала Мабель, съ трудомъ оровзнося слова.-- Я знала... я... она...
-- Вы знали -- вы знали!-- воскликнула Грэсъ, отдаляясь отъ нея снова и бросая на нее гнѣвный взглядъ.
-- Нѣтъ, я хочу сказать -- этого я не знала. Я знала, что она видѣла мистера Фордиса. Я думала, что она часто видала его, но навѣрное не знала. Я начала думать, что она не пойдетъ за Филиппа, и что мнѣ слѣдуетъ предупредить васъ... я... я... не знала. Я почти съ ума схожу, кажется,-- заключила Мабель, бросая на все окружающее странный, дикій взглядъ и прижимая руку къ головѣ.
-- Потрудитесь сказать мнѣ,-- начала-было Грэсъ, когда тишина на улицѣ была внезапно нарушена стукомъ колесъ, и, какъ оно ни покажется страннымъ при напряженности ихъ настоящихъ чувствъ, обѣ дѣвушки съ любопытствомъ выглянули въ окно, такъ какъ въ сокровенной глубинѣ души обѣихъ таилось невысказанное опасеніе:-- А, что если Филиппъ, по какому нибудь случаю, пріѣдетъ, сегодня, сейчасъ? И Грэсъ, завидѣвъ подъѣзжавшій кэбъ и кучера, посматривающаго на нумера домовъ, высказала опасеніе, сковывавшее уста Мабель.
-- Что, если это Филиппъ! Господи,-- да, кажется, это и есть Филиппъ!