Отъ Мабель все не было отвѣта, тогда какъ Грэсъ кинулась къ окну и убѣдилась, что опасеніе ея оправдалось -- кэбъ остановился. Это былъ онъ, загорѣлый, похожій на иностранца -- сильно измѣнившійся -- человѣкъ, способный теперь обратить на себя вниманіе всюду, куда онъ ни покажется, но все же Филиппъ, ея настоящій братъ Филиппъ, бросавшій нетерпѣливые взгляды на домъ, кинувшій деньги извозчику, поднимающійся по лѣстницѣ. Тогда только настоящее положеніе, во всей силѣ своей, представилось обѣимъ дѣвушкамъ.
-- Онъ не былъ въ Лондонѣ -- онъ пріѣхалъ изъ Ливерпуля! Письмо -- да онъ не могъ и получить письма. Онъ ничего не знаетъ!
Грэсъ быстро проговорила эти слова и, потерявъ всякое присутствіе духа, начала скорыми шагами ходить по комнатѣ, ломая руки и шепча:
-- Что я буду дѣлать? О, Господи, что я буду дѣлать? Какое возвращеніе! Мой бѣдный Филиппъ!
Мабель опустилась на стулъ, не въ силахъ долѣе держаться на ногахъ. Послышались шаги, дверь быстро отворилась, и Филиппъ уже держалъ Грэсъ въ объятіяхъ и, смѣясь отъ радости и цѣлуя ее, говорилъ:
-- Ну, дитя, мое, не умри отъ удивленія -- для меня не умри!
Въ своемъ раздраженіи Грэсъ почти готова была сердиться на него за его слѣпую, радостную торопливость, за его забывчивость, за его полное невниманіе ко всему, кромѣ ликованія по поводу возвращенія и свиданія съ дорогими его сердцу.
-- Филиппъ,-- сказала она, освобождаясь изъ его объятій и говоря торжественнымъ тономъ:-- ты, кажется, не видишь, что у меня гостья -- и гостья, явившаяся съ дурною вѣстью.
-- Да -- ахъ, Мабель! Вы смотрите больной. Что съ вами? Съ Анджелой ничего не случилось, неправда ли? Говорите сейчасъ!-- прибавилъ онъ, почти сердито.-- Больна она?
-- Филиппъ... это очень грустно,-- начала Грэсъ.-- Анджела -- о, она поступила очень дурно. Она очень виновата передъ тобой.