Это былъ ужасный, горькій смѣхъ. Онъ заставилъ всю кровь кинуться въ лицо Грэсъ и вызвалъ только слабый стонъ Мабель; на звукъ этотъ Грэсъ снова обратилась къ ней, проговоривъ:
-- О, Мабель, еслибъ вы мнѣ только сказали...
Филиппъ равнодушно взглянулъ на дѣвушку, точно она и всѣ ей близкіе отнынѣ должны были сдѣлаться недостойными его вниманія и даже его презрѣнія. Но когда онъ не увидалъ ничего, кромѣ почти-безжизненной бѣлой фигуры, согнувшейся у стола, онъ подошелъ, поднялъ ее и на рукахъ отнесъ на диванъ.
-- Упреки здѣсь неумѣстны, Грэсъ. Развѣ ты не видишь, что съ нею обморокъ? Здоровыя дѣвушки не имѣютъ привычки падать въ обморокъ, даже изъ-за подобныхъ вещей! Она вынесла что-нибудь, что было ей не подъ-силу. Пригляди за ней, будь милой дѣвочкой. Я отнесу ее на-верхъ, если хочешь, но устрой такъ, чтобы я болѣе ее не видалъ; или, постой,-- спокойно прибавивъ онъ,-- я отправлюсь въ контору. Кажется, это лучшее, что я могу сдѣлать теперь. Да, я отправлюсь въ контору и представлю свое донесеніе. Возвращусь я вечеромъ, Грэсъ.
И съ этимъ онъ ушелъ.
Глава XVI.-- Реакція.
Онъ ушелъ, и комната показалась Грэсъ необыкновенно безмолвной и пустой. Ей не представлялось, что онъ пробылъ въ ней только нѣсколько минутъ, а затѣмъ снова исчезъ, но скорѣй, будто онъ пробылъ очень долго, а теперь, когда уѣхалъ, она не могла привыкнуть къ его отсутствію. Пока она склонялась надъ безчувственной Мабель, ухаживала за ней, звала хозяйку себѣ на немощь и выслушивала громкія и энергическія восклицанія послѣдней, мысли Грэсъ были всецѣло заняты Филиппомъ. Какимъ счастливымъ, красивымъ, оживленнымъ смотрѣлъ онъ, когда вошелъ, полный здоровья и довольства, надежды и радости! Какая печальная перемѣна произошла въ лицѣ его, пока онъ читалъ письмо Анджелы, и въ тѣхъ словахъ его, когда онъ сжигалъ это письмо, какое заключалось проклятіе! Какое рѣзкое, горькое, непримиримое презрѣніе! Грэсъ нашла утѣшеніе въ этомъ воспоминаніи; такъ какъ его взгляды, слова и движенія не были взглядами, словами и движеніями человѣка, способнаго пасть хотя бы подъ самымъ предательскимъ ударомъ.
"Не мудрено, что эта бѣдная дѣвочка совсѣмъ лишилась чувствъ", думала Грэсъ: "она -- несчастная, маленькая участница этой тайны, измученная цѣлыми недѣлями тревоги. Развѣ у самой Грэсъ, совѣсть которой была совершенно чиста, не горѣли щеки и не билось сердце отъ страха, когда она услышала его слова, развѣ она не задрожала скорѣй отъ того, что онъ давалъ понять, чѣмъ отъ того, что онъ собственно сказалъ?"
Мало-по-малу сознаніе возвратилось къ Мабель, и, когда она совершенно пришла въ себя, сердце Грэсъ переполнилось состраданіемъ при видѣ происшедшей въ ней перемѣны. Теперь, когда страхъ миновалъ, когда буря разразилась, вся ея искусственная сила исчезла, вся возбужденная энергія, поддерживавшая ее до настоящей минуты, подалась, утомленіе, отражавшееся на лицѣ, и слабость во всѣхъ членахъ были полная.
-- Онъ уѣхалъ? Филиппъ уѣхалъ, или онъ еще здѣсь?-- спросила онъ съ прежнимъ, полнымъ ужаса взглядомъ, напоминавшимъ взглядъ преслѣдуемаго звѣря.