Затѣмъ его проводили наверхъ и предоставили ему одѣваться, и этотъ процессъ онъ совершилъ съ наивозможной быстротой, опасаясь каждыхъ пяти минутъ, проведенныхъ наединѣ съ самимъ собою и тѣмъ привидѣніемъ, которое готово было броситься на него въ первую благопріятную минуту.

Далѣе послѣдовалъ обѣдъ, и пріятный, проведенной въ обществѣ вечеръ, въ теченіе котораго Филиппъ, къ своему великому удивленію, оказался совершеннымъ львомъ, и едва успѣвалъ отвѣчать на безчисленные вопросы, предлагаемые ему двумя очень милыми мояодшш дѣвушками, увѣрявшими, что сильно интересуются Китаемъ и всѣмъ, до него касающимся, но главная забота которыхъ состояла въ томъ, чтобы разузнать, какіе образчики фарфора и другихъ рѣдкостей онъ вывезъ изъ поднебесной имперіи.

-- Мнѣ нравится твой мистеръ Массей, Дикъ,-- сказала леди Еливабетъ, во время минутнаго à parte съ мужемъ.-- У него одно изъ самыхъ милыхъ лицъ, какія я когда-либо видала, да и одно изъ самыхъ красивыхъ.

-- Да; очень радъ что онъ тебѣ понравился, но мнѣ его обращеніе иногда, кажется, нѣсколько страннымъ. Развѣ ты не замѣчала, какъ онъ, по временамъ почти вздрагиваетъ, и вдругъ оглянется, точно... трудно описать это выраженіе. Сейчасъ онъ пристально смотрѣлъ на миссъ Удсайдъ, къ теченіе нѣсколькихъ минутъ, и не слышалъ ничего, что она говорила.

-- О да, я это замѣтила. Но ты, кажется, говорилъ, что онъ только сегодня вернулся домой? А ты потащилъ его сюда, когда онъ, вѣроятно, предпочелъ бы находиться въ другомъ мѣстѣ, въ другомъ обществѣ?

-- Правда! объ этомъ я и не подумалъ. Оно довольно-таки правдоподобно.

-- А между тѣмъ не больше года тому назадъ ты сказалъ бы, что очень непріятно, когда тебя тащатъ въ другую сторону, когда ты могъ бы отравиться въ Clevely Park -- шутливо возразила леди Елизабетъ.

Вечеръ, какъ показалось Филлипу, кончился очень скоро, а когда гости разъѣхались, а хозяева удалилась на покой, понятно, что и онъ былъ вынужденъ послѣдовать ихъ примѣру, хотя мѣшкалъ сколько могъ, принялъ приглашеніе своего амфитріона выкурить сигару въ курительной комнатѣ, и т. д., такъ что было болѣе двѣнадцати часовъ, когда онъ, наконецъ, очутился одинъ въ своей комнатѣ.

Но разъ попавъ туда, онъ почувствовалъ, что страданіе, которое онъ такъ долго отдалялъ отъ себя, не можетъ уже болѣе быть отдалено. Оно все разомъ нахлынуло на него, и окончательно его подавило.

Попытка описывать часы подобные тѣмъ, какіе переживалъ Филиппъ, всегда бываетъ тяжела и, по большей части, неудачна. Когда мы сами падаемъ, мы можемъ испытывать страданія и угрызенія совѣсти, можемъ обзывать себя нелестными именами, всячески унижать себя, искать кары за грѣхи наши, но за всякимъ сокрушеніемъ сердечнымъ скрывается сознаніе: "Въ сущности, я никогда не бывалъ совершенствомъ; проступокъ мой не выбросилъ меня изъ среды человѣчества, есть будущее, въ теченіе котораго я могу постараться искупитъ мой грѣхъ". Но когда идеалъ человѣка исчезаетъ, когда то, что было для насъ высшаго, чистѣйшаго, священнѣйшаго, что казалось намъ незапятнаннымъ и безукоризненнымъ, внезапно рушатся передъ нашими исполненными ужаса глазами, мы не въ силахъ уже болѣе смотрѣть непредубѣжденнымъ взглядомъ; реакція ослѣпляетъ, и эти несчастные обломки представляются грудой чего-то ужаснаго, истлѣвающаго. Такъ было и съ Филиппомъ, и съ этимъ-то подавляющимъ бѣдствіемъ ему приходилось бороться въ эту ночь. Онъ понималъ, что о снѣ и думать нечего, но замѣтивъ въ своей спальнѣ окно, доходившее до полу, онъ отворилъ его и увидалъ, что его опоясываетъ маленькій, желѣзный балкончикъ. Его охватилъ ночной воздухъ, рѣзкій и свѣжій, но животворный. Онъ вышелъ на балконъ, и опершись локтями на перила его, стоялъ и уныло смотрѣлъ въ темноту. Свѣтила луна, готовившаяся исчезнуть за рядомъ полей, разстилавшихся на западѣ, онъ смутно видѣлъ очертанія деревьевъ въ саду, цвѣточныхъ клумбъ подъ своимъ окномъ, и скошенныхъ лужаекъ. Еще далѣе, онъ видѣлъ блескъ воды, онъ помнилъ, что тутъ быоъ прудъ, который онъ замѣтилъ подъѣзжая къ дому. Все было тихо и спокойно, весь домъ, повидимому, спалъ. Прошлой ночью, въ это время, онъ жаждалъ вернуться домой;. онъ думалъ объ Анджелѣ, объ удовольствіи, какое доставитъ ей его неожиданный пріѣздъ. Когда переставалъ онъ думать о ней? Объ ней думалъ онъ, высаживаясь на берегъ, объ ней -- летz съ такой быстротой, съ какой могли везти его поѣзда и кэбы, въ Иркфордъ, объ ней, единственно объ ней, когда онъ ѣхалъ по темнымъ, хорошо знакомымъ улицамъ, объ ней -- тутъ воспоминанія, подобно потоку, хлынули ему въ душу -- Грэсъ, Мабель, тѣ нѣсколько короткихъ и ужасныхъ минутъ, въ теченіе которыхъ онъ изъ свѣта попалъ во мракъ.