Сначала над ним посмеялись. Потом стали уговаривать, чтобы не ходил, пугали. Но Вася, как только наступила ночь, пристегнул небольшую шпагу, какую носили на параде кадеты, и вышел из спальни в коридор.
Во всем дворце было пустынно и сумрачно. Одиноко горела свеча в стенном фонаре, далеко где-то, у спален гардемаринов, глухо звучали шаги дежурного.
Вася бесшумно пробежал коридор, огромные окна которого выходили на восток, где уже ярко горели звезды, и свернул направо к чугунной узорчатой лестнице, что вела наверх, в башню. На лестнице было совсем темно. Сердце Васи билось так сильно, что он не слышал звука даже своих собственных шагов по чугунным ступеням.
Уже взобравшись на самый верх, Вася вдруг подумал, что дверь в башенку может быть заперта, и даже наверное заперта, и что он зря пошел. Придется вернуться назад, и кадеты посмеются над ним.
Вася остановился у двери и тихо тронул ее рукой. К его удивлению, она была не заперта и легко, без скрипа, повернулась на железных петлях.
Вася вошел в башню. Она была довольно просторна, шторы на окнах были отдернуты, и вся она была наполнена мягким звездным светом, который слабо блестел на меди подзорных труб и инструментов для визуальных наблюдений, на стекле и металле барометров, хронометров и секстанов.
Это была заманчивая картина, и Васе на секунду показалось, что он стоит в волшебной рубке волшебного таинственного корабля, который кругом обступили звезды. Они глядели в окна и справа, и слева, кругом. «Небесные самоцветы! Обращение тел лучезарных», как называл их Курганов.
Сияя красотой своей, глядела на Васю прекрасная вечерняя звезда Венера, и тихо тлела в небесной дали едва приметная Полярная звезда — верная сестра мореходцев и корабельщиков всего мира.
Вася загляделся на нее и долго стоял неподвижно, забыв обо всем на свете, даже о том, зачем пришел сюда, зачем в руках у него шпага.
И вдруг Вася почувствовал, что он здесь не один, что тут есть еще кто-то, совсем близко, где-то рядом с ним, он даже слышит чье-то тихое дыхание.