Но на этот раз даже Чекин молчал, не вспоминая ни о харчах, ни о добавках.
Мачты поднимались над палубой высоко в бледное небо, и канат между ними был натянут туго.
— Страшновато, — сказал Чекин. — Если б что постелить внизу...
— Постелить... — протянул Турчанинов с насмешкой. — Да ты кто, сбитеньщица или моряк русского военного флота? Разве для тебя может быть невозможное?
— Никак нет, не может.
— Ну, так делай!
Чекин не надолго задумался, и в ту же минуту Дыбин, стоявший в группе гардемаринов, обратился к корпусному офицеру:
— Разрешите мне, Иван Семенович, попробовать. Давно уж не ходил, с прошлого плавания.
— Пробуй!
Дыбин снял сапоги и легкими, гибкими движениями, которые, казалось, не стоили ему никакого труда, взобрался на рею. Там, став босой ногой на тугой канат, он, словно ласточка, скользнул в воздухе и уже был на фок-мачте.