Он похудел, но все его тело стало плотнее, он вытянулся, глаза его немного ввалились, но силы прибыло. В руках его появилась обезьянья цепкость, глазомер никогда не обманывал его, и рискованные движения во время работы над палубой делались с каждым днем уверенней и смелей.
Вася навсегда перестал бояться моря. В Кронштадт он вернулся мореходцем.
Глава двадцать третья
ЗОЛОТАЯ СПИЦА
Приятно было после долгого плавания, после напряженной корабельной жизни, после громких голосов моря, которые продолжали звучать в ушах, почувствовать тишину, твердую землю под ногами, лечь спать на свою привычную кадетскую койку в спальне Итальянского дворца, где никто среди ночи не вздумает свистать наверх.
Прибежал Петя Рикорд и не узнал своего друга в этом смуглом подростке с загорелым, обветренным лицом.
Петю тоже трудно было узнать: он вырос, загорел и выглядел совсем не маленьким, как в разлуке казалось Васе. Он много учился и первым перешел в старший класс.
Но на Васю он сейчас смотрел с особенным уважением и даже подобострастно, так как видел в нем настоящего мореходца, уже овеянного ветрами Балтики, и даже не знал, о чем разговаривать со своим другом, полагая, что теперь ему уже не интересны ни проделки кадетов, ни жалобы на корпусных поваров.
Ведь желания мореходца должны быть необыкновенны!
Но каково же было удивление Пети, когда мореходец сей, как раньше, поиграв с ним и другими товарищами в лапту на поляне перед корпусом, выразил вдруг самое обыкновенное желание побывать в гостях у дальней родственницы братьев Звенигородцевых, Марфы Елизаровны, поесть оладьев с медом и посмотреть слонов, которые, как он слышал, обитали где-то в Петербурге.