Но теперь никого из них уже не было. Ворота тына открыл хорошо знакомый Марфе Елизаровне коренастый, крепкий мужичок в длиннополом кафтане, с рыжей бородой во всю грудь.
Это был небольшой по чину, но очень нужный в деле ухода за слонами человек, слоновый дядька Евлан Гуляев, который лучше всяких персидских мастеров изучил дело ухода за слонами.
— Здравствуй, Евлан Онуфриевич! — приветствовала его Марфа Елизаровна.
— Здравствовать и вам, Марфа Елизаровна, — отвечал тот. — Давно у нас не были.
— Как вы тут живете? Как слоны?
— Вашими молитвами. Слоны ноне знатно перезимовали. Почитай, что вовсе не недужились.
— А сморчки как, были по весне?
— Сморчков в сем годе была большая сила. Да и сморчок какой славный, жирный, крепкий, духовитый, черный, одно слово — икряной сморчок.
— Вот привела к тебе своих гостей, — говорила Марфа Елизаровна, показывая на Васю и Петю. — Очень охотятся посмотреть слонов. Покажи им, бога ради.
— Чего ж, это можно, заходите, — отвечал Евлан, пропуская мальчиков в калитку. — На этот счет многие любопытствуют. Знатная скотинка.