А Василий Михайлович, приказав продолжать погрузку пушечных стволов, отошел с Рикордом в сторону.
— Слава богу, — сказал он. — А я уж мыслил, что нам надлежит искать другое судно для экспедиции. Ты видел, Петр, какой добрый корабль сделал русский мастер.
Головнин был рад, и радость эта светилась на его утомленном лице. Ему захотелось шутить. И, заметив вывернувшегося откуда-то Тишку, он спросил его:
— Ну что, Тихон, привыкаешь?
Тишка встал во фронт и бодро, даже весело отрапортовал: — Как есть, уж привык, Василий Михайлович. — Воды не боишься?
— Никак нет. В первый день только побаивался. А сейчас обтерпелся.
— От качки в дрейф не ложишься? Сегодня ночью порядком на якоре подкачивало.
— Никак нет. Спал в койке так, ровно родная мать в колыске качала.
— Чарку пьешь?
Тишка нисколько не сконфузился и поспешно ответил: