Но тут пришло от русского консула письмо, в котором сообщалось, что торговый департамент по ошибке разрешил отпустить для «Дианы» вместо восьмисот галлонов водки... восемь.
— Это бог знает что такое! — воскликнул Головнин. — Ведь надо снова зачинать переписку, а мы могли бы уже уйти.
Прошло еще несколько дней, как вдруг явился экономический помощник Начатиковский и почтительно доложил Головнину:
— Василий Михайлович! На шлюп привезли запрещение грузить спиртные напитки, пока «Диана» не заплатит всех портовых пошлин, как купеческое судно.
— Еще чего измыслили! — в возмущении крикнул Головнин. — Теперь вижу: им хочется получить взятку. А консул не додумался дать. Сие хуже всяких штормов. Пиши, Петр, что «Диана» — военное судно Российского императорского флота, а не купец.
Прошло еще две недели.
— Ром привезли! — доложил Начатиковский. — Начинаем грузить.
— Грузите, грузите, только скорее! — взмолился Василий Михайлович. — Мы теряем дорогие дни.
Да бочки зело велики, ведь в каждой по тридцать пять ведер, в люк едва пролазят.
Однако, когда семь бочек в присутствии таможенных надсмотрщиков были с превеликим трудом опущены в трюм, явился консул еще с двумя таможенными чиновниками, которые заявили, что забыли перемерить ром, и просили поднять обратно бочки на палубу.