Но и пила скользила по железному стволу бразильского дерева, почти не оставляя на нем никакого следа.
— Что же делать, братцы?
Несколько минут матросы стояли в задумчивости вокруг тропического гиганта, прикидывая в уме, как бы все-таки его свалить.
— Тут нужно терпение, — сказал старый матрос Шкаев. — Бей, ребята, не шибко, один за одним, да все в одно место. Капля за каплей и вода точит камень.
Так и сделали. Сначала рубил Тишка, ни за что не пожелавший уступить своего первенства, потом матрос Симанов, потом Васильев, за ними Шкаев и остальные. Мерно стучал русский топор, вгрызаясь в железную древесину гиганта, и стук его, впервые раздавшийся в этих местах, звенел под темными сводами леса.
Рубили долго и упорно. Наконец вершина огромного дерева начала тревожно вздрагивать, и крона ее зашумела, как бы спрашивая, что это за люди возятся там внизу. Потом дерево стало клониться в одну сторону и падать все быстрей и быстрей, подминая под себя целую рощицу других деревьев. По лесу пошел такой треск и грохот, словно начали палить из пушек.
Великан лежал на земле, побежденный.
Все бросились к нему.
И тут Тишка увидел зелено-желтую красивую птицу, которая, запутавшись в кроне упавшего дерева и оглушенная падением, никак не могла выбраться из его густой листвы.
Тишка хотел взять ее, но лекарский помощник Скородумов, «находившийся ближе к попугаю, опередил Тишку и схватил птицу, не выпустив ее из рук даже и после того, как она впилась в его руку своим железным клювом.