Предвидя долгие дни ожидания и вынужденного бездействия, Василий Михайлович поставил «Диану» в более спокойное и безопасное место в гавани, поближе к берегу, и приказал приступить к починке парусов, ремонту судна и военным учениям.
Мысль о побеге хранил он пока втайне, не делясь ею ни с кем, кроме друга своего Рикорда.
Но все же в беседах с офицерами и командой он часто говорил:
— Будем терпеливы. Не глядя на наше тяжкое положение, я советую вам поддерживать с англичанами добрые отношения, поелику и англичане в сношениях учтивы с нами. Однако все наши усилия должны быть направлены к тому, чтобы уйти отсюда елико возможно скорее.
Офицеры «Дианы» часто ездили на берег, где у них завязались знакомства с местными жителями — англичанами и голландцами. Их охотно принимали, много расспрашивали о великой северной стране, из которой они прибыли. В некоторых семьях устраивались даже вечеринки, на которых наши офицеры пели хором под аккомпанемент гуслей Елизара Начатиковского русские песни. Хозяева же пели свои.
Отношение к русским морякам как со стороны голландцев, так и англичан, проживавших в небольшом поселке при бухте, установилось дружественное, и это скрашивало дни вынужденного пребывания в Капштадте.
Природа не радовала русских узников Симанской бухты. Море, песок, камни, пологие холмы, кое-где сады, виноградники, немного зелени — кедры, печальные кипарисы, колючие кактусы, служившие живой изгородью, через которую не могло пролезть ничто живое. Все это было чуждо русскому взору и сердцу.
Хлебников снял на берегу, в голландском домике, комнату и свез туда для проверки хронометры и астрономические инструменты. В помощь ему, кроме его ученика Васи Среднего, были откомандированы гардемарины Филатов и Якушкин, которые, впрочем, через некоторое время перенесли свое внимание с хронометров на пригожую племянницу хозяина и начали деятельно изучать при ее помощи голландский язык.
Они были крайне недовольны, когда капитаны английских кораблей, узнав, что русские организовали на берегу проверку своих инструментов, завалили Хлебникова просьбами проверить и их хронометры. Последний заставлял своих помощников работать, вместо того чтобы столь приятным образом изучать голландский язык.
Только Мур держался особняком. Он вместе с другими офицерами съезжал на берег, но шел не в поселок, а на пустынный берег моря, часами просиживал там на камне, слушая шум прибоя, и о чем-то думал, глядя в морскую даль.