Лишь только бочка была спущена на воду, как японцы подхватили ее и увезли в крепость.
На другой день, приказав на всякий случаи приготовить шлюп к бою, Головнин подошел к крепости ближе чем на пушечный выстрел. Но японцы, казалось, не обращали на «Диану» никакого внимания. Крепость по-прежнему была завешена полосатой тканью, и вблизи ее не видно было ни одного человека.
Василий Михайлович снова созвал военный совет. Все высказались за то, чтобы военных действий без крайней нужды не начинать, ибо на то нет повеления правительства. И «Диана» снова отошла от берега и стала немного поодаль от крепости.
Головнин послал вооруженные шлюпки под командой Рикорда в ближайшее приморское селение, чтобы запастись там водою и дровами, а также закупить хоть немного рыбы и риса. Когда Рикорд со своей командой садился в шлюпки, Василии Михайлович сказал ему:
— Ежели в селении никого не окажется, то нужное все же возьми, ибо провизия у нас на исходе. А плату оставишь испанскими пиастрами или вещами. Сам же я со шлюпом буду держаться подле берега под парусами и открою огонь, ежели японцы надумают тебя задержать.
В поселке не оказалось ни одного человека. Вода была гнилая. Рикорд взял немного дров, рису и сушеной рыбы, оставив взамен сукно, деньги и бисер, что стоило гораздо больше, чем взятые им товары.
На другой день подобранная японцами кадка оказалась на своем прежнем месте, и Головнин тотчас же послал за нею. В кадке оказалось письмо, написанное по-японски, и две картинки. На обеих были изображены гавань, крепость и «Диана», бочка, плавающая на воде, идущая к ней шлюпка и на заднем плане — восходящее солнце. На одной картинке крепостные пушки стреляли, а на другой — обращены дулами назад.
Рассмотрев картинки, Головнин сказал своим офицерам:
— Я понимаю сие так, что японцы не желают иметь с нами никаких сношений. И ежели в первый раз они позволили поставить перед крепостью бочку, то во второй раз будут палить.
Все с этим толкованием согласились, хотя письмо, написанное по-японски, прочесть не могли.