«Они хуже дикарей», — подумал Головнин и приказал повернуть обратно.
На помощь ему уже спешили гребные суда с вооруженными матросами, которые выслал Рикорд. К счастью, надобности в них не оказалось: японские ядра, очевидно пущенные вслепую, даже близко не пролетели от шлюпки.
Подойдя к борту «Дианы», Головнин крикнул Рикорду:
— Петр Иванович! Пошли им от нас ядро!
Но едва успели канониры навести заряженную пушку на крепость, как он отменил свой приказ.
— Нет, стойте! Надо же узнать, чего они хотят — Попытаемся сначала объясниться с ними знаками.
Поднявшись на борт, Головнин собрал военный совет, чтобы обсудить, как лучше снестись с японцами, которые уже перестали стрелять. Все были крайне возбуждены.
Рикорд предложил опустить на воду перед крепостью кадку, разделенную вертикальной перегородкой на две половины. В одной из них поставить стакан с пресной водой и положить несколько поленьев дров и горсть риса в знак того, что шлюп нуждается в воде и пище. А в другую половину кадки опустить несколько испанских пиастров, как монету, имеющую хождение по всему миру, кусок алого сукна, которое так любят жители Востока, и немного хрусталя и бисера — в знак того, что русские готовы за все платить деньгами или отдарить японцев товарами.
Так и было решено. На другой день пустили на воду бочку недалеко от крепости. Вместе с сукном и хрусталем в нее положили и искусно нарисованную Муром картину, на которой были изображены гавань, крепость и шлюп. На «Диане» пушки были нарисованы бездействующими, а из крепости палили вовсю.
Эту картинку велел нарисовать Василий Михайлович, желая таким образом упрекнуть японцев в вероломстве.