После случая с Гоонзо Василий Михайлович уже знал цену подобным уверениям, тем не менее упоминание об отечестве несколько успокоило его.
«Может статься, что этот Ямамото и не врет, — подумал Головнин, — ведь сказал же он, что мы еще не скоро будем жить вместе».
После этого, впервые с момента прибытия в Хакодате, Василий Михайлович захотел есть. И он ел с жадностью, но весь ужин состоял из рисовой каши с тертой редькой без всякой приправы, щепотки мелко нарезанного зеленого лука и кусочка соленого огурца.
А на другое утро в тюрьму пришел переводчик Кумаджеро и торжественно объявил:
— Капитан Хаварин, начальник города желает видеть русских...
Глава девятая
ТЮРЕМНЫЙ ДНЕВНИК ИЗ НИТКИ
Прошла еще одна ночь, прежде чем пленников отвели к гимниягу (начальнику) города. И эта вторая ночь в тюрьме была для Головнина не намного спокойнее первой.
Хотя разговор с Ямамото — Лошадиные зубы, как прозвала его матросы, — и успокоил до некоторой степени Василия Михайловича, но теперь мысли его обратились к «Диане», к товарищам, оставшимся на шлюпе. Его тревожило: ушли ли они от берегов Кунашира или вступили в бой с японцами и сами попали в плен? Мысли об этом не давали ему уснуть.
Наконец после обеда, в тюрьму явился Ямамото и объявил, что сейчас пленников поведут к начальнику города. Их вывели во двор, и прежде чем выстроили в ряд, Головнин успел обнять и расцеловать Хлебникова и бывших с ним матросов — так он был рад, что они живы и здоровы, что он снова их видит. Затем каждого из них по поясу обвязали веревкой, свободный конец которой, как и раньше, оказался в руках особого стража.