— Пока еще ничего, — неизменно отвечали те, иногда, впрочем, уверяя, что дела идут хорошо и можно ожидать весьма счастливого конца.
В ожидании ответа из Эддо наступил 1812 год. В январе переводчики по секрету сообщили, что имеется повеление правительства перевести пленников в лучший дом, как обещал им буньиос, и что приказ этот губернатор намерен выполнить в японский Новый год, который в ту зиму приходился по григорианскому календарю на 1 февраля. Но минул февраль, а нового дома не было.
— Кумаджеро, где же ваш новый дом? — спрашивали узники у переводчика.
Кумаджеро прятал голову в плечи, щурился, втягивал в себя воздух, улыбался:
— Новый дом занесло снегом до самой крыши, а откопать некому, все заняты ловлей рыбы.
— Да ведь в городе пятьдесят тысяч жителей.
— А рыбы в тысячу раз больше, — смеялся хитрый японец. В эти дни между русскими пленниками и японцами неожиданно вспыхнула война из-за бритья бород. Буньиос изъявил вдруг желание, чтобы узники, у которых за время плена отросли длинные бороды, побрились в присутствии стражи. Приказ буньиоса молодой Теске и Кумаджеро передали Василию Михайловичу тоном, не допускающим возражений. На это Головнин спокойно, но решительно ответил:
— Скажите своему буньиосу, что русские моряки не позволят коснуться даже волоса в своей бороде, пока нога их не ступит на землю отечества.
Война эта продолжалась несколько дней, но пленники бород так и не сняли.
Наконец и сами переводчики перестали скрывать, что дела русских в столице идут не особенно хорошо.