Когда Отахи-Коски ушел, Головнин сказал Теске:
Не могу забыть того, что сей человек мало не натворил великой беды нам и вам, дав знать Рикорду, что мы все убиты. Из-за него Рикорд едва не открыл огонь по Кунаширу. Только провидение удержало его руку.
Да, это так, — согласился Теске. — Поблагодарим же за то каждый своего бога.
В один из сентябрьских дней близ мыса Эрмио, западной оконечности обширного Эдомского залива, куда Рикорд должен был зайти за лоцманом, японцами было замечено в море большое трехмачтовое судно европейского типа.
Узнав об этом, пленники радостно воскликнули:
— Наши идут!
Матросы обнимали друг друга. Да и сам Василий Михайлович впервые за два года почувствовал, какой живой радостью забилось его сердце при этой вести. Но прошел день, два, три — никаких слухов о русском корабле больше не было. Пленники начали беспокоиться. Наконец им сообщили, что замеченный японцами корабль все время старается войти в порт Эдомо, но ему препятствуют противные ветры.
Между тем в Хакодате наехало великое множество чиновников, гимнияг, появилось много солдат, и число их с каждым днем возрастало. Это встревожило Головнина. Он спросил Теске, что означает такая многочисленность японского воинства.
Но Теске поспешил его успокоить:
— Это к вам не относится. А людей так много потому, что японский закон требует великих осторожностей, когда к нам приходят иностранцы.