— Вы хотите сказать, что все ж таки он вырос?
— Да.
— Но какой ценой это далось? Не будьте строги к этому юноше. Мне сдается, что из него что-то выйдет.
— Мне тоже думается, что из него будет человек.
Но тут беседу их прервал старый Лутковский, который вместе с женой вошел в гостиную каким-то особым, торжественным шагом, и оба опустились на диван напротив жениха и невесты.
...По лицам отца и матери Евдокия Степановна догадалась, что разговор будет важный.
Она поднялась и хотела выйти.
— Нет, уж посиди, Дуня, — сказал ласково старик. — Дело-то касается больше всего тебя да тебя, Василий Михайлович. Как же будет со свадьбой? Сыграем сейчас, на курьерских или отложим до возвращения жениха из плавания?
— Я не знаю... — смущенно отвечала Евдокия Степановна. — Мы еще не говорили об этом. Как Василий Михайлович...
— Вот, вот, — покачал головой старик, — о других вы говорите и печетесь, а о себе, сударыня? Что вы скажете, государь мой? — обратился он к Головнину».