А непоседливая Юлия уже тормошила Васю за рукав, предлагая куда-то бежать.
...Шли приготовления к отъезду в дядюшкину подмосковную. Комнатный слуга Еремка чистил и мыл длинное кремневое боевое ружье дядюшки Максима и его седельные пистолеты, сделавшие с ним поход в Румынию, потом точил огромный, ярко блестевший на солнце тесак, с которым этот веселый парень гонялся за дворовыми девушками, визжавшими на всю усадьбу.
Пришел сосед дяди Максима, старший Звенигородцев, со слугою, который тоже принес два ящика с пистолетами.
— Зачем столь много оружия? — удивился Вася.
— А это от разбойников, — пояснила Юлия. — Дядя Петр и дядя Павел тоже с нами поедут. Они наши соседи по имению. Так лучше ехать, а то одним страшно. Вася, ты будешь меня защищать, если на нас нападут разбойники? — спросила она.
— Буду, — ответил Вася.
Но разбойники на этот раз не напали, а поездка оказалась чудесной.
Наливались и цвели тучные травы, листва на деревьях еще блестела весенним блеском, на лесных дорогах, под сводами столетних дубов, стоял золотистый сумрак, в борах звонко стучали дятлы.
Только к полудню следующего дня приехали в Дубки — подмосковное имение дядюшки Максима. Тут все было скромнее, чем в Гульёнках, но открытее и веселее.
Дом был деревянный, с мезонином, выкрашенный в дикий цвет. В середине и по крыльям его зеленели купы сирени, а в промежутках были разбиты цветочные клумбы. Весною, когда цвела сирень — лиловая и белая, этот уголок был, вероятно, особенно хорош. Парк был небольшой, постепенно переходивший в лес.