— Поспешишь — людей насмешишь, — отозвался Чекин.
— Видать, потому ты и не торопишься переходить из класса в класс, — ответил ему Курганов.
Снова смех прокатился по классу из конца в конец. В одном углу захрюкали, в другом загоготали, как гуси.
— Шелапуты, утихомирьтесь, — спокойно заметил Курганов. — Шумите больно много. Вольница! Знаете, как было в старое время, когда заместо вашего корпуса была еще Академия морской гвардии? Тогда в каждом классе во время урока стоял дядька с хлыстом. Неужто и теперь того же хотите?
— А драли шибко? — простодушно спросил Чекин.
— Чай, охулки на руку не клали.
— А насчет харчей как было? — продолжал интересоваться Чекин, умевший смотреть в корень вещей.
— Много хуже, чем теперь, — отвечал Курганов. — Если ты сейчас жуешь даже во время урока, то тогда не знаю, когда бы ты этим занимался.
— Расскажите, как в то время было, Николай Гаврилович, — раздались голоса. — Расскажите!
— У нас урок математики, а не истории корпуса, — отвечал Курганов. — Но, чтобы вы знали, как было, и не жаловались, скажу вам, что многие ученики академии, за неимением дневного пропитания, не ходили в школу по три-пять месяцев и кормились вольного работой. Учителям тоже было не лучше: частенько жалование им выдавалось сибирскими товарами, которые приходилось продавать купцам за бесценок.