— Отведи не буксире эти пустые кунгасы, — сказал Василий Васильевич Лимчику.
Иногда же, будто утомленные высотой своего полета, они парами спускались вниз, на каменистое побережье, садились на белые чашечки телефонных столбов, убегавших к заставе, и дремали в тишине. Но не долго. Стоило только самцу повернуть голову, как самка расправляла крылья, склоняла тело вниз — и над морем раздавался ее крик, похожий на хохот сумасшедшего.
— Кто это? — испуганно спрашивала Натка, на секунду прерывая игру.
— Это птица, — отвечал Ти-Суеви. — Она, наверное, видит кого-нибудь.
— Кого? Может быть, она на нас кричит?
— Нет. Она кричит на зверя, или на птицу, или на рыбу. Мы же люди. На нас ей незачем кричать. Играй дальше. Твоя очередь.
Но Натка не успела подбросить камешки.
Над краем ямы послышался вдруг шум крыльев, похожий на свист кнута, затем слабое сопенье, возня, несколько комьев глины упало вниз, к ногам Ти-Суеви.
Он поднял голову и вскочил.
Вместе с комьями глины на дно ямы, сложив лапы и подогнув голову, с отчаянным визгом скатился маленький медвежонок.