-- Тут отдохнем? -- вскрикнул я, оглядываясь.-- Хома, да ты что? Да ведь это самая крайняя хата, еще и стоит-то она на самой дороге, совсем открыто! Тут нас накроют и изловят, как воробьев в силке!
-- Тут и отдохнем,-- снова сказал Хома холодно и твердо.-- Я не могу идти дальше!
-- Побойся бога, Хома! -- кричу я ему. Ведь ты сам в пропасть лезешь! Что с тобой приключалось? Или ты рехнулся? Я не стану здесь отдыхать, что бы ты мне ни говорил!
-- Не будешь? Ну что ж, как хочешь. Я здесь отдохну!
-- Идем хотя бы вон к тому стогу, там зароемся в сено. Не дури ты мне голову, не толкай сам себя в беду?
-- Ни шагу не сделаю! -- упрямо сказал Хома и вошел в хату.
Боже мой милостивый, да ведь это мой приятель, мои искренний друг! И он сам добровольно толкает я себя и меня на зарез? И не отступится от своего, хоть пропадай! Уперся, как козел рогами! Богородица пречистая! Избавь меня от всего злого н от такого приятеля!
"Но что же теперь делать? -- думаю себе дальше.-- Придется одному пропадать! Эх, думаю, все равно, пропадать мне одному где-то, а Хоме тут, так лучше уж пропадем вместе!"
И я пошел за Хомой в хату.
-- Что, одумался, образумился? -- спрашивает он меня насмешливо.