Переворачивалось мое сердце -- кипело в нем; как в котле. Слезы выступили на глазах.
-- Хома! -- говорю я сквозь слезы.-- Что с тобой приключилось? Или ты сердце потерял? Или ты забыл отца, мать родную?.. Или ты забыл, что стражники, того и гляди, нагрянут сюда? Что же ты делаешь? Побойся бога, не губи нас обоих! Ведь мы с тобою когда-то были товарищами, я любил тебя всей душой, как своего родного брата! Что я тебе сделал? За что ты хочешь мне жизни убавить?
И что вы думаете,-- смягчился от этих слов Хома? Как же! Отвернулся он от меня, как зверь какой, потер лоб рукой и давай хохотать.
-- Ха-ха-ха!.. Вот так парубок,-- хохотал он.-- Учуял беду, как слепой колбасу в борще, и ну кричать: "Пропадаю я, пропадаю!"
Вот видите, какой душевный приятель! Положись на такого человека! Подождите, увидите, что он мне еще преподнес!..
-- Семен,-- говорит Хома через минутку, уже помягче.-- Семен, брат ты мой! Или ты думаешь, что я бы не отдал жизни своей за тебя? Или ты забыл, что мы оба на одной дорожке стоим? Так не думай, будто я с ума спятил или хочу и тебя и себя погубить! Делай, брат, что скажу тебе, а тогда увидишь, что я еще не такой дурень, как тебе кажется.
Немножко успокоили меня эти слова, да и что же будешь делать в конце концов? Разделся я, постелил армяк на землю и лег. Но разве заснешь? Дрожу всем телом, как рыба в неводе! Кому в такой тяжкой тревоге сон в голову полезет?
Хома не ложился, шарил что-то по хате. Что он задумал? Господь его знает, ну, никак не могу догадаться!
-- Семен,-- говорит он, видя, что я не могу заснуть,-- на, выпей!
И поднес мне добрую чарку водки. Водка у него была при себе, стакан нашел где-то в углу.