-- Ну, чему тебя там в школе научили? -- спросил отец, когда Гриць вернулся в полдень домой.
-- Уцились мы "а баба галамага",-- ответил Гриць.
-- А ты умел? -- спросил отец, не вникая в то, что это за такая удивительная наука.
-- Ну да, умел,-- ответил Гриць.
-- Ну вот, так и всегда учись!-- похвалил отец.-- Когда здесь, в селе, выучишься, пойдешь в город, в большую школу, а там выйдешь в попы. Жена, дай-ка ему поесть.
-- Ба,-- ответил Гриць.
IV
Прошел ровно год с того важного дня. Блестящие надежды отца на будущее Гриця давно рассеялись. Учитель прямо сказал ему, что Гриць "совершенный болван", что он лучше сделает, если возьмет его домой и снова заставит пасти гусей. И действительно, после целого года школьной науки Гриць вернулся домой точно таким же "мудрым", каким был год тому назад. Правда, "а баба галамага" он твердо заучил, и не раз даже во сне из уст его вылетало это диковинное слово,-- первый порог всяческой премудрости, которого ему так и не удалось переступить. Но дальше этих слов Гриць в ученье не пошел. Буквы как-то сливались перед его глазами. И он никогда не мог различить, какая из них ш, а какая т, которая "люди", а которая "мыслете". О чтении уже нечего и говорить. Была ли тут причиной его непонятливость или плохое преподавание учителя -- неизвестно? верно только то, что, кроме Гриця, таких же "совершенных болванов" среди учеников того года было восемнадцать из тридцати, и все они, как один, в течение учебного года только и мечтали, как бы им избавиться от ежедневных розог, подзатыльников, пинков, шлепков, тасканья за волосы и явиться снова в полном блеске своей силы на пастбище.
Но кто-кто, а Гриць, наверно, чаще и больше других думал об этом. Проклятый букварь, который он за год напряженной работы над научными вопросами изорвал чуть ли не в клочья, проклятое "а баба галамага" и проклятые учительские придирки и поощрения к учению так ему опротивели, что он даже похудел, побледнел и ходил все время, точно лунатик. Наконец смилостивился бог и послал месяц июль, и смилостивился отец, сказав однажды утром:
-- Гриць!