Нарядчик на миг так и застыл на месте при этих словах. Очевидно, поговорка угодила в самое больное его место: он был из мужиков и теперь, став "господином нарядчиком", сильно стыдился своего происхождения. После минутного остолбенения он взорвался с новой силой.
-- Так? Так ты говоришь мне? Постой же, я тебе покажу! Я тебя научу! Марш!
Рабочий не трогался с места и продолжал свою работу.
-- Собирайся, бунтовщик! Проваливай ко всем чертям, не то велю полицейского позвать!
Рабочий упрямо постукивал молотком о кирпич. Тогда, нарядчик подскочил к нему, вырвал у него молоток из рук и швырнул на мостовую. Разъяренный каменщик заскрипел зубами и выпрямился.
-- Хам! -- крикнул он.-- Какого черта ты ко мне прицепился? Чего ты от меня хочешь?
-- А! Так ты -- грозиться? -- заорал нарядчик.-- Караул! Караул! Разбой!
На крик прибежал второй нарядчик, и оба сообща набросились на каменщика. Тот не защищался. Кулаки обрушились на его спину; провожаемый пинками, онемев от ярости и отчаяния, он сошел с лесов и вскинул на плечи свой мешок с инструментом.
Другие рабочие, видевшие все это, молча продолжали свою работу, нагнувшись над кладкой и закусив губы. Никто из них и не пикнул.
-- Как хама ни наряди, а все смердит! -- уходя, крикнул уже с улицы каменщик. На лице его еще раз показалась бледная усмешка, но -- на солнце -- в глазах заблестели слезы.