— В боку у меня колет, ой, колет! С этого дня и изменилась судьба кожуха. Хлопчик в школу не ходил. И что уж там советовали, как дули и шептали и плакали родные, о том рассказать не сумею. Довольно будет и того, что, пролежав около двух недель, Юрко выздоровел. Вот уж воистину крепкая крестьянская натура! Прошла горячка, исчез кашель, не стало в боку колотья, осталась только слабость. Рвался хлопчик в школу, да мать. видя, что сил у него нет, не хотела его пускать.
Однажды, когда вся семья сидела у миски с затиркой, а кожух висел на жердочке, отворились двери и вошла в хату пресветлая общественная власть: десятским и понятой.
— Слава Иисусу! — сказали входя.
— Во веки веков господу слава! — ответил хозяин, подымаясь из-за стола.
— Время обедать, — сказала хозяйка.
— С господом со святым, да благословит бог — ответила власть общественная.
Короткое время в хате царило молчание.
— Просим садиться, — предложил хозяин. Власть уселась на лавку.
— Что ж? это вас, паны, к нам привело? — спрашивает хозяин.
— Да это мы, кум Иван, не сами от себя, — сказал, почесывая затылок, понятой. — Это нас пан начальник прислал.